Православная газета

Православная газета

Адрес редакции: 620086, г. Екатеринбург, ул. Репина, 6а
Почтовый адрес: 620014, г. Екатеринбург-14, а/я 184
Телефон/факс: (343) 278-96-43


Православная
газета
Екатеринбург

Русская Православная Церковь
Московский Патриархат

Главная → Номера → №40 (409) → Любовь дает нам счастье и удачу

Любовь дает нам счастье и удачу

№40 (409) / 22 октября ‘06

Образование и воспитание

  Как быстро летит время! 15 октября митрофорный протоиерей Владимир Зязев и его супруга Галина Петровна отметили 40-летний юбилей совместной жизни. А отец Владимир до малейших подробностей помнит тот день, когда они впервые увидели друг друга.

  - Я тогда жил в городе Чусовой Пермской области, работал на железной дороге. Жил в общежитии, где проживали и юноши и девушки. Занимался спортом, в том числе и боксом. И вот однажды мы спускаемся с ребятами по лестнице на тренировку, а нам навстречу поднимаются три девушки. Разговорились. Из них больше говорили две, а третья скромно стояла в стороне. Вот она-то больше всего привлекла мое внимание. А вечером, после тренировки, мы заглянули к девчатам «на огонек». Честно скажу, очень хотелось вновь увидеть ту неразговорчивую девушку и познакомиться с ней, – вспоминает отец Владимир.
  Я знаю отца Владимира много лет, знакома с матушкой Галиной, бывала у них дома, видела взаимоотношения супругов между собой и с детьми. Понимаю, что семейная жизнь – дело личное, но все же знаменательная дата в жизни супругов Зязевых – повод, чтобы поговорить не только об их собственной семейной жизни, но и о жизни православной семьи вообще, о тех ценностях человеческих взаимоотношений, которые возникают в семье, живущей в любви и согласии. И уже из каждой отдельной семьи переносятся в наше общество в целом.
  Поэтический русский народ составил целый календарь семейной жизни. Так, первую годовщину свадьбы называют «ситцевой», десятую – «розовой»… Отец Владимир и матушка Галина отмечают нынче «изумрудную» свадьбу. Хотя, по его собственному признанию батюшка более всего ценит самую первую, а потом «серебряную» и «золотую» свадьбу. И вот почему.

  - Первая свадьба – это событие, когда встретились и соединились два человека и поклялись друг другу в верности и взаимопомощи. А вторая свадьба, когда уже прошли 25 самых трудных лет становления семейной жизни и воспитания детей, когда дети уже выросли, когда супруги уже чего-то достигли. Но они еще не так стары, они еще могут ставить перед собой какие-то цели. То есть, подводя некоторые итоги, могут одновременно намечать какие-то планы. К «золотой» свадьбе человек подходит уже на закате жизни и подводит ее итог. Эта дата для того, чтобы поблагодарить Бога за то, что он дал человеку и его семье в жизни.
  Есть еще и «бриллиантовая свадьба», 75-летие совместной жизни. Хотя, по-моему, эта свадьба больше для окружающих, нежели для самих супругов. Мне довелось видеть таких старичков, которые дожили до столь преклонного возраста. Помню, уже пожилая дочь пригласила меня исповедовать своих родителей. Им было уже под девяносто лет. Небольшая комнатка, в которой едва ли не впритык друг к другу стояли кровати стариков. Когда я общался с ними, беседовал, я видел, как трогательно они друг к другу относятся. Такие простые, и в то же время такие ценные знаки внимания оказывал супруг супруге, и она отвечала ему тем же.
  Они прожили совместно долгую, нелегкую жизнь, но сохранили любовь, сохранили преданность, сохранили чистоту отношений друг к другу. Они сохранили любовь детей, коль скоро дочка о них так заботится, к ним приходили внуки, которые интересовались их делами и здоровьем. Это – торжество всей жизни, это – лучшие минуты нашей жизни. Если бы мне довелось дожить до такого дня, я бы подумал: Господи, за что мне такая великая награда?
  Или вот другой случай из жизни старосты одного прихода. Случилось так, что он больной находился в собственной квартире, а его супруга еще вела хозяйство в их прежнем частном доме. Но и она заболела. И когда мужчине сказали о смерти жены, он схватился за сердце и сразу же умер. И это – не хлюпкий старичок. Алексей Григорьевич прошел фронт, был в охране маршала Жукова. Лидия Яковлевна его ждала, несмотря на то, что дважды получала «похоронки», верила в то, что муж жив, что он вернется домой. Так и случилось. И хотя своих детей им Господь не дал, они жили в любви и согласии, как родных, воспитывали приемных детей. И то, что они умерли почти вместе – это тоже торжество жизни, их любви и преданности друг другу.
  Я со своей супругой прожил сорок лет, и вот эти примеры всегда стоят у меня перед глазами. О такой любви и преданности нужно рассказывать людям, об этом нужно писать, на таких примерах надо учить людей, как верить и любить. Или возьмите пример из природы: когда лебедка гибнет, гибнет и лебедь. Это грустно, но это такой красивый эпизод из жизни тех, кто был создан и кто жил друг для друга.
  — Вы с Галиной Петровной сразу почувствовали, что созданы друг для друга?
  - Не знаю, как она, но я лично сразу. Это было какое-то движение души, порыв сердца.
  — Вы красиво ухаживали за своей возлюбленной, готовы были пойти на какой-нибудь безрассудный поступок ради нее?
  - Когда мы дружили с Галиной, было совсем другое время. О каких-то интимных связях даже не говорили, развлечений особенных не было. Ну, в кино иногда сходим – и все. Правда, помню, однажды вышли погулять… Погода прескверная, в общежитие возвращатьcя не хотелось, и мы решили покататься на автобусе. Несколько кругов сделали по городу. И эта поездка стала нашим предсвадебным путешествием.
  А насчет безрассудства… Вряд ли… Я, хоть и был заводным, шебутным человеком, но все же умел контролировать свои эмоции и поступки. Хотя, по нынешним меркам кто-то может назвать безрассудной первые месяцы нашей супружеской жизни. В одной комнате в общежитии жили мы с Галиной и еже две девчонки. И бывало так, что я после ночной смены или в выходной день оставался спать, а молодая жена шла на работу. Рядом в комнате, где я спал, были совершенно посторонние, молодые, красивые девушки, но ни о какой пошлости никто никогда не помышлял. Жили на доверии и уважении друг к другу. Это – факт, я готов поклясться в этом перед всеми святыми.
  — Отец Владимир, а когда вы повенчались с Галиной Петровной?
  - Повенчались мы через семь лет совместной жизни. Я тогда еще не был священнослужителем, но уже пришел к Богу, к вере и понимал, что наш семейный союз нужно «узаконить» по христианским обычаям.
  — По всем христианским обычаям строился и уклад вашей семейной жизни?
  - Я уже говорил, что Галина Петровна – человек очень скромный. Не скрою, что я всегда был главой, лидером в семье. Но, несмотря на все, если я чего-то достиг в жизни, я достиг это благодаря своей супруге. Наверное, немаловажную роль сыграли ее молитвы, ее смирение, ее любовь ко мне.
  Жизнь прожита немалая, многое в ней бывало, особенно по молодости… Бывало, допоздна засидишься с друзьями, бывало, что и выпьешь иногда… И все же она никогда не сказала мне ни одного резкого слова, – подойдет тихонечко и ласково скажет на ушко: отец, может, тебе уже хватит? А скажи она грозно: «ах, такой-сякой!», – возможно, как раз все и наоборот бы получилось. Она меня за всю совместную жизнь ни разу не оскорбила, ни разу не обидела, ни разу не предала, ни разу никому не выдала ни одну мою тайну. И в ответ на это я стараюсь как-то обуздывать свой достаточно темпераментный, а, порой и буйный характер.
  — А семейный лидер, глава семейства, не считал зазорным для себя приготовить, например, обед или ужин?
  - Вот мы совсем недавно вспоминали, как я стирал пеленки. Мы долгое время жили в частном деревенском доме. Но моя супруга никогда не знала, что такое побелка, она никогда не знала, что такое принести в дом даже готовых наколотых дров или воды, что такое подмести двор или убрать снег. Это делал или я, или, потом уже, дети. Если надо было бы приготовить, я бы приготовил, но в этом не было необходимости, потому что с нами всегда жила теща, и кухня была ее маленькой вотчиной.
  И все же открою небольшой секрет. Я очень люблю по утрам подавать жене кофе в постель… А после этого сажусь за стол завтракать и спрашиваю: матушка, а где же мой кофе?
  Я очень люблю, когда жена встречает меня с работы возле самых дверей…
  — А щечку для поцелуя при встрече или расставании подставляет она или Вы?
  - У нас это как-то не принято, она просто благословляется, а я говорю ей: «С богом!». Но если я куда-то надолго уезжаю, и мы разговариваем с женой по телефону, я всегда говорю ей о том, как я ее люблю.
  — Наверное, любой женщине приятно вновь услышать признание в любви от собственного мужа…
  - Это не только приятно. Это нужно, это даже спасительно. Если, например, каждый день говорить какому-то человеку, что ты ненавидишь его, эта ненависть когда-нибудь на самом деле разгорится в сердце. А если говорить, что любишь его – любовь будет разгораться еще сильнее. Главное, чтобы эти слова шли от души, были искренними.
  — Каждая семья сильна и богата детьми. Знаю, что детьми Вас Бог не обидел.
  - Да, у меня шестеро взрослых детей: три сына и три дочери, уже шестнадцать внуков, скоро должен появиться семнадцатый. Но не зря ведь говорится, что только те люди не имеют забот и хлопот, у которых нет детей. Наверное, не все в порядке у меня и у всех моих детей, случаются проблемы, различные жизненные ситуации. Но главное есть у них всех – они добрые и послушные. Ни от одного из них я никогда не слышал грубого слова по отношению ко мне или матери, по отношению друг к другу.
Один сын уже служит в храме, второй собирается служить, один зять у меня – священник, второй диакон, дочери тоже несут послушание при церкви – певчими в хоре или псалтырщиками.
  — На такой выбор жизненного пути Ваших детей Вы оказывали какое-то влияние?
  - Никаких условий я, конечно, не ставил, но, в общем-то, они знали, что я этого хотел. Я хотел бы, чтобы некоторые из моих детей приняли монашество, но не случилось. На все воля Господня. Я считаю, что когда дети уже выросли, родители не имеют право вмешиваться в их жизнь – они имеют право на свою собственную жизнь. Я часто говорю, что родительское право участия в жизни детей – это помочь им в трудную минуту, если они пожелают, чтобы им помогли. Что-то подсказать – да, высказать свое мнение – да, но ненавязчиво, тактично. Когда они были маленькие, я, конечно, нередко настаивал на своем мнении, требовал, чтобы они подчинялись ему. Но чем старше становились дети, тем более демократическими становились и наши взаимоотношения. Сейчас все они живут отдельно, своими семьями и своим умом, и я почти никогда не вмешиваюсь в жизнь своих взрослых детей.
  — Но ведь Вы сами всю жизнь жили с тещей, которая, наверное, вмешивалась в Вашу семейную жизнь… Как складывались ваши взаимоотношения?
  - Здесь надо сразу расставить правильные акценты: не мы жили с тещей, а теща жила с нами. Это разные вещи. Ей, старушке, уже трудно было жить одной, и мы взяли ее к себе. Может быть, и моим детям доведется когда-нибудь допокаивать меня или маму свою, кто знает, как жизнь обернется. Но пока мы можем жить самостоятельно, мы будем делать все возможное, чтобы жить отдельно, не мешать детям. Все дети считают, что они имеют право жить, как хотят, но ведь и я имею право жить, как я считаю нужным. Все имеют право кому-то помочь, а кому-то нет, но ведь и я имею право свободного выбора. То есть, говоря о том, что дети – свободные от родительской воли люди, не следует забывать и о том, что родители – тоже свободные люди, и ничем не обязаны своим свободолюбивым чадам.
  — Возвращаясь к вашему семейному юбилею, проведу Вам небольшой экзамен на предмет того, насколько хорошо Вы знаете свою супругу. Ее любимые цветы? И как часто Вы дарили их Галине Петровне?
  - Честно говорю, цветы супруге я дарил очень редко, вот сын Павел и зять в этом плане более внимательные. Вообще, матушка любит все цветы, у нас двор всегда утопает в цветах, названий некоторых из них я даже не знаю.
  — Ее любимый цвет?
  - Цвет? Матушка у меня очень скромная женщина, для нее мое мнение очень много значит. Она у меня внешности не крикливой, и ей очень идут так называемые классические цвета: черный, белый, серый, коричневый. Но при этом она не чурается и каких-то красивых вещей. Вот я помню, когда-то подарил ей длинный, очень яркий халат… Она его очень любила.
  — Отец Владимир, мы говорим сегодня о сорокалетнем юбилее Вашей супружеской жизни, но я не вижу на Вашем пальце обручального кольца. Почему?
  - Когда мы с матушкой венчались, у нас были очень простые кольца, у меня алюминиевое, у нее – медное. Я считаю, что кольца – это формальность. Мое глубокое убеждение в том, что мужчина – только носитель одежды. У жены есть прерогатива, право одеваться не только по необходимости, но и в соответствии со своими вкусами, запросами. Гордость мужчины, когда жена красиво и достойно одета, когда у нее есть красивые украшения. А наше мужское право и обязанность – работать, добиваться поставленных задач, если хотите, делать карьеру.
  Умная женщина, жена, постоянно будет подвигать нас к чему-то новому. У нас, у мужчин, есть такая особенность. Если у нас не будет «толчков со стороны», мы превращаемся в котов, которые целый день лежат, а по ним мыши бегают.
  — А Вашим гардеробом тоже занимается Галина Петровна?
  - Нет, я делаю это сам, хотя я – не любитель магазинов. Знаю, вот надо бы костюм сменить, матушка настаивает: «Ну, съезди, купи что-нибудь новое…» Плюну, поеду и куплю сразу два, чтобы затем подольше в магазин не ходить. А потом оказывается, что пока я один носил, второй уже из моды вышел… Так и висит потом в шифоньере, или отдам кому-нибудь. Но все-таки гардеробом своим я занимаюсь сам.
  — Какие семейные традиции существуют в Вашем доме?
  - Мы очень любим свою семью, и любим собираться все вместе. Обычно инициатором «большого семейного сбора» выступаю я. Собирается человек 25–30. По старой доброй традиции всегда поем песни: и когда семьей собираемся, и когда с друзьями, да и в нашем храме в честь Рождества Христова мы нередко собираемся семьями, чаевничаем и тоже поем. Это такой отдых для души, такой заряд энергии!… Любим бывать на малой родине, я – у себя в Чусовом, Галина Петровна – под Санкт-Петербургом. Много читаем. У нас большая библиотека, около шести с половиной тысячи томов, и она пополняется постоянно.
  Супруга очень любит читать, а я не только читаю, я еще и пишу. У меня написано уже шесть былин, это около 250 страниц печатного текста. Есть повесть в стихах – еще пятьдесят страниц. Есть стихи, есть кое-какая проза. Можно было бы уже и трехтомник издавать.
  — При Вашей-то занятости, когда же Вы находите время для литературного творчества?
  - Бывает, еду в машине, и что-то пишу, намечаю… Приезжаю домой и говорю супруге: «Садись, сейчас будешь писать». Я начинаю диктовать и одновременно дорабатывать путевые записи, а она пишет. Переписал я первый раз, потом попрошу матушку все прочитать, чтобы услышать со стороны, что же получилось, потом прочитываю сам. И только тогда переписываю написанное уже начисто.
  — Получается, что Галина Петровна у Вас – первый читатель и первый критик?
  - Да, она у меня первый читатель, и ее мнение для меня много значит. Она, как Софья Толстая, которая так же молча переписывала каракули мужа. А вообще мы очень любим общаться между собой. Мне не всегда удается погулять на улице, а двигаться-то все равно надо, поэтому я нередко играю в бильярд, сам с собой. Супруга всегда находится рядом, и во время игры мы общаемся друг с другом. Что удивительно, когда ее дома нет, я даже не подхожу к бильярдному столу, а вот когда она рядом – тогда и игра идет неплохо, и настроение прекрасное. Она ничего не понимает в игре, но она дополняет собой эту игру. Она просто сидит и молчит, а я – играю, да еще и песни пою. Вот это и есть полнота семейной жизни.
  — Я знаю, что Вы еще и туризмом увлекаетесь…
  - Мы всегда ходили в походы, даже когда дети были еще совсем маленькие, трижды сплавлялись по реке Чусовой – на плотах и на лодках. Это у нас любимое занятие, и Галина Петровна всегда участвовала во всех наших путешествиях.
  — Наравне с Вами и детьми она и палатки ставила, и костер разводила?
  -Нет, все это делали дети. Вы знаете, есть такие страны, в которых есть королева, но, практически она не руководит государством. Так и наша матушка… Она не знает, как принести дрова, как поставить палатку, всем руковожу я. Она может сидеть, любоваться природой, читать, или что-то очень немногое сделать, скажем, картошки почистить…
  — Но ведь она вместе с вами переносит все тяготы туристской жизни, ту же непогоду, комаров, ночевку в спальном мешке. И тем самым вдохновляет и поддерживает вас…
  - Это да, это у нее не отнимешь. Но все же в нашей походной жизни я, как и дома, остаюсь главным организатором.
  — У Вас есть за что попросить прощения у своей супруги?
  - Вы знаете, у нас в семье принято всегда просить прощение. Если я детей или внуков когда-то случайно обидел, неправильно вел себя с ними, то, считаю, это достойно – попросить прощения. Или матушка попросит, если чувствует за собой какую-то вину. Это нормально, да и как без этого жить? Было бы удивительно, если бы этого не было.
  Бывало, особенно по молодости, разгорячусь, разворчусь… Смотрю, у тещи уже «слезки на колесках», Галина Петровна как-то унывает, думаю : «Господи, да что же я делаю-то?» И говорю: «Девки, что-то я на вас разворчался, вы уж меня простите…» И все. Теща заулыбалась, жена тоже, и у меня на душе спокойнее стало.
  — То есть недовольство какое-то, обиду Вы долго в душе не держите?
  - Конечно, нет. Я не знаю, наберется ли у нас за сорок лет совместной жизни хотя бы несколько часов, когда мы находились в ссоре и не разговаривали друг с другом… У нас, образно говоря, даже «ругательские» слова какие-то безобидные, своеобразные. Самое страшное выражение, которое я иногда говорю супруге – «Ах, ты, макака!». На что она всегда парирует: «Ну и какище же ты!» Вот это уже у нас верх какого-то гнева. А дальше – шутки, смех, примирение.
  Бывали случаи, когда я рассержусь, когда с детьми или по дому что-то не так. Это нормально, и нередко я бываю суровым, но это – не ссора, не обида, это – не злоба. Я просто выясняю, например, почему это не сделано, если это надо было сделать?
  — Отец Владимир, давайте вернемся к Вашему литературному творчеству. Из всего, написанного Вами, много есть стихотворений, посвященных Вашей супруге?
  - Нет. Правда, к своему 60-летию я посвятил ей несколько строчек. Если высказать все то, что есть в сердце на самом деле, для кого-то это покажется слишком напыщенным, для кого-то лживым… А писать серединка-наполовинку я не могу. Я люблю свою жену, и чем дальше мы становимся друг к другу телами (годы берут свое!), тем ближе друг другу мы становимся духовно.
  Наверное, это правильно, если любовь есть, то зачем о ней кричать? Ее надо просто взращивать в своих душах. Мы часто говорим о любви, но не можем простить любимому человеку даже самой маленькой, пустяковой обиды. К примеру, муж в течение рабочего дня не раз по телефону общался со своей супругой, прилюдно говорил ей, что любит ее. А, возвратившись домой с работы и увидев, что ему не так подана ложка или не так порезан хлеб, заорал: «Ты что, дура, не можешь нормально хлеб резать!» Это можно любовью назвать? Любовь – это великое чувство, им нужно дорожить, его надо беречь. Вот это мое глубокое мнение, как мужчины, сорок лет счастливо прожившего в браке.
  Так же и любовь к детям, любовь к родителям… И я об этом на каждом шагу говорю. Если ты любишь действительно, то умей и прощать. О любви говорят все, а все ли прощают? И чем больше мы говорим о любви «к обществу», тем меньше мы любим одного конкретного человека. А как мало ее остается в нашей жизни. Послушайте, как все говорят о любви, когда идут в ЗАГС на регистрацию, и какую грязь друг на друга льют, спустя некоторое время, в суде, во время расторжения брака… А многие за любовь принимают чисто плотское влечение. И когда молодые люди в том же автобусе едут, обнимаются, целуются у всех на виду – это не любовь, это – дешевая фальшивка. Дешевый фантик, который не может даже прикрыть очень смрадное вещество, которое люди принимают за любовь.
  Давайте вспомним русскую классику… Любил ли Александр Сергеевич Пушкин свою супругу? Да, он никогда при людях не показывал этой любви, но в то же время за защиту ее чести пошел на дуэль, принял на себя смертный удар.
  — Нынешние мужчины, наверное, немного обмельчали…
  - И в этом во многом виновато наше общество. Вот говорят, что мужчина не должен плакать… А почему же нельзя? Возьмите тех же старых дворян. Они плакали, когда им было жаль кого-то, когда они переживали за что-то, но в то же время смело и спокойно шли на смерть за Отечество, за ближнего, за ребенка, за женщину. Они что, не мужественные были?
  — Но в то время у людей были другие идеалы, чистые, непорочные души…
  - Вот в том-то и дело, что чистая душа определяет все наши поступки. Человек чистый душой, наверное, не будет плакать, когда он сам испытывает физическую боль, но будет плакать, когда он видит чужую боль, скорбь и страдания. Я помню, как моя мама, сельская учительница, читала мне рассказ Короленко «Дети подземелья», и плакала. Я маленьким тогда мало еще что понимал, но сейчас, перечитывая это произведение или другие шедевры русской классики, глубоко сопереживаю их героям, их судьбам… Я, как священник, как человек публичный, наверное, не имею права показывать свои слезы, но они должны быть… Плохо, когда в твоей душе, в твоем сердце не будет слез. Наверное, неправильно будет, если на людях будет плакать президент или генерал… Он должен плакать, но он должен плакать в сердце своем. Беда будет, если общество совсем разучится плакать.
  А мы сейчас это «с успехом преодолеваем», мы перестаем плакать, мы перестаем скорбеть душой. Наша душа перестает плакать. Это страшно. Вот это, действительно, трагедия. Если мы желаем того, чтобы наши дети, наша страна и мир шел дальше, надо научить людей плакать. Плакать не от физической боли и не публично, плакать сердцем. Мужская, женская ли душа – это неважно – должна уметь плакать.
  Кстати, здесь я могу опять сказать о своей супруге. Она рожала семерых детей (одна девочка, к несчастью, умерла), бывали трудные, осложненные роды… Но, по словам медицинских работников, она никогда не плакала, не кричала. Или, помню, дочь Света еще маленькая была, у нее долго не зарастал пупок. Врач придет, что-то там делает, чистит, прижигает … а она, совсем младенец, как-то пыхтит, сопит, но – не плачет!
  — Но давайте, не будем больше о грустном. А вот слезы радости, они бывают? И как можно понять их природу?
  - Ну, я не берусь судить об их природе, но, наверное, это тоже нормально. Просто, радость каждый человек может выражать по-своему. Он плачет от счастья и радости, и эти слезы идут от чистой души.
  Мы знаем из Библии, что пророк Давид скакал обнаженным на коне от радости, от ликования, от любви к Богу. Над ним кто-то даже смеялся, а он скакал. И Господь его не судил за это, он был любим Господом. Наверное, так же можно расценить и слезы счастья: они, может быть, даже и выше, чем ликование, если таким образом человек высказывает радость за людей. Есть такие слова: сострадать может любой. Почему? Потому что, сострадая, видя чужое несчастье, человек интуитивно, подспудно переносит его на себя. Сегодня заболел его знакомый, а завтра и он сам может оказаться в подобной ситуации, сегодня у него случилось несчастье, но ведь и я не застрахован от беды… А вот радоваться, сорадоваться радости ближнего дано далеко не каждому.
  Конечно, если человек радуется от того, что ему удалось ближнего своего обмануть, тогда слезы этой радости очень нехорошие. А вот если он радуется за своего ближнего, за свою страну, за свою Церковь, за какое-то дело, которое ему поручено, и он достойно его делает – это достойно. И если он, радуясь, плачет, то, помоги ему Господи, эти слезы должны его очищать.
  — Столь знаменательное событие в жизни Вашей семьи – «изумрудная» свадьба не обойдется без радости, без слез счастья…
  - Кто-то меня поймет, а кто-то не поймет, но, повторюсь, горе будет человечеству, когда оно в основе своей разучится плакать в душе и сердце. Потому что сам Спаситель, когда у Него из ран капала кровь, скорбел, показал нам пример скорби. Апостолы, святые отцы плакали за людей, показывали нам примеры вот этих чистых достойных слез, которые возвышали их.

Беседовала Лидия Ежкова

 

В других номерах:

Наш приход

Начался заключительный этап строительства екатеринбургского храма Святой Блаженной Ксении Петербургской

 Екатеринбург, 27 июля, «Информационное агентство Екатеринбургской епархии». Святая Блаженная Ксения, жившая в Санкт-Петербурге в конце XVIII — начале XIX века, несла подвиг добровольного безумия более 45 лет.

 
Образование и воспитание

42 педагога побывали на лекции протоиерея Георгия Митрофанова, преподавателя Санкт-Петербургской духовной академии

 Екатеринбург, 25 октября, «Информационное агентство Екатеринбургской епархии». Екатеринбургскую епархию посетил церковный историк, преподаватель Санкт-Петербургской духовной семинарии, член Синодальной комиссии по канонизации протоиерей Георгий Митрофанов.

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс: 32475

Православная газета. PDF

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс

Православная газета. RSS

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс