Православная газета

Православная газета

Адрес редакции: 620086, г. Екатеринбург, ул. Репина, 6а
Почтовый адрес: 620014, г. Екатеринбург-14, а/я 184
Телефон/факс: (343) 278-96-43


Православная
газета
Екатеринбург

Русская Православная Церковь
Московский Патриархат

Главная → Номера → №45 (414) → Святитель Николай Сербский: Мысли о добре и зле

Святитель Николай Сербский: Мысли о добре и зле

№45 (414) / 1 декабря ‘06

Азы православия

В этой теме:

Азы православия
Вопросы на исповеди

 Зачарованные природой
 Зачарованные природой никак не могут постичь смысл слова «спасение». Даже когда вкусят самых горьких плодов своей зачарованности, они обычно легче понимают слово «самоубийство», нежели слово «спасение».

 До тех пор пока люди беспомощную природу считают всесильной, слово «спасение» для них не имеет смысла.
 У тех же, кто ежедневно наблюдает и замечает полную беспомощность природы самой по себе, зачарованность прошла. Но в момент, когда зачарованность покидала их души, они узнали врага более опасного, чем природа, – общего для них самих и природы врага. Поэтому слово «спасение» получило для них то же значение, что и слово «жизнь».
 Если бы Христос не был сильнее природы, как бы Он снял наваждение с зачарованных?

 Потоп и спасение
 Во время потопа все люди произносят и понимают слово «спасение».
 Что спасают люди во время потопа? Разве башмаки да веретена? Нет, а то, что для них самое ценное – жизни.
 Чему нас учат известные в истории великие потопы, если не тому, что на этом свете мы постоянно переживаем потоп?
 От потопа смерти не может спастись ни одно создание. В этом потопе тонут беспомощно и звезды, так же, как и ягнята.
 Чего ждут люди, почему не спасаются? От потопа смерти лишь душой можно спастись. Те, кто видит всеобщий потоп, смотрят на вещественное как на башмаки и веретена, а устремляются душой к маяку, светящемуся на берегу жизни.
 Почему люди прячутся за природу, когда она им ясно показывает: я уже потоплена?
 Потому люди мудрые не устают повторять: «Давайте спасаться!» А зачарованные – хотя и стоят на краю могильной бездны – смеются и говорят: «А нам и здесь хорошо!»
 Спасение души от неизбежного потопа смерти является единственно разумным занятием разумных людей, единственной заботой и наукой их.
 Поэтому когда видишь человека умершего, говори себе: «Этого брата настиг потоп, который и меня не обойдет стороной. Успел ли он спасти то, что можно было спасти? И спасаю ли я то единственное, что можно спасти?
 Пусть лишь это будет темой твоего разговора с умершим.

 Два рода согрешений
 Есть согрешения и согрешения. И одни и другие в конечном результате вызывают отвращение. Одни согрешения вызывают отвращение к самому себе, другие – отвращение к жизни. Первые оставляют надежду, вторые безнадежны. Первые подобны ночи, когда на мрачном небе видна только одна звезда; вторые подобны ночи, когда на мрачном небе нет ни единой звезды.
 Каждым новым грехом добрый человек взваливает осуждение и отвращение на себя, а плохой человек каждым новым грехом сваливает осуждение и отвращение на жизнь вообще. Все-таки бремя первого терпимее бремени второго. Ибо с первым бременем когда-нибудь приходят к исправлению, а со вторым бременем когда-нибудь приходят к самоубийству.
 Чувствовать отвращение к самому себе – значит чувствовать отвращение к грязному сосуду, в котором жизнь. Чувствовать отвращение к жизни – значит чувствовать отвращение к пустоте грязного сосуда. Ибо сосуд может быть и грязным, и пустым.
 Никакое согрешение не является добром, однако есть согрешения с надеждой и есть согрешения без надежды.
 – Смотри на победу, а не на грязь, – сказал один военачальник воину, жаловавшемуся на грязь.
 – Грязи принадлежит моя победа! – ответил потерявший надежду воин.
 Так отвечают безнадежные грешники на все заветы небес.

 Опять о том же, несколько по-иному
 Кто добровольно принимает грех на себя, тому ярмо не тяжело. А кто свой грех сваливает на другого или под принуждением принимает его на себя, для того ярмо тяжело.
 Христос добровольно принял грехи всего мира на Себя и все-таки (или: потому) заявил, что Его ярмо легко. Легкость этого ярма зависит не столько от греха, сколько от готовности принять грех на себя. Тяжесть греха зависит не от греха, а от нежелания принять грех на себя.
 Адам свалил свой грех на Еву, Ева – на змия. Поэтому все трое они брошены в колесо времени, в котором и до сих пор препираются, чей же грех: то ли это грех духа (человека), то ли это грех плоти (женщины, природы), то ли это грех нечеловеческого плотеподобного духа (дьявола)?
 Впрочем, грех и принадлежит, и не принадлежит одновременно тому, кто примет его на себя. На какой-то краткий момент – да, но на всю вечность – нет.
 Если бы Адам не оправдывался, а принял грех на себя, то грех бы остался на Еве и демоне. Если бы Ева не оправдывалась, а приняла грех на себя, то весь бы грех остался на демоне.
 Когда дух примет грех на себя, грех остается на плоти и демоне. Когда дух и плоть примут грех на себя, грех остается только на демоне.
 В первом случае дух становится девственным; во втором случае дух и плоть становятся девственными, то есть весь человек становится девственным, то есть свободным от греха, свободным от двойственности и радостно покорным воле Божией.
 Человек, добровольно и со стыдом и раскаянием принявший свой грех на себя, не осуждая кого бы то ни было другого за тот же грех, находит корень мирового зла и рубит топором этот корень.
 А вот человек, ищущий причину зла вне самого себя, и никогда не найдет ее, и не сможет ударить топором так, как замахнулся.  Ибо доколь змий будет беззаботно жиреть на его грехах внутри сердца его, дотоль он будет замахиваться топором на всю Вселенную, пока в конце концов не рубанет – по корню добра.

 Мораль долга и мораль любви
 Мораль долга – это мораль слуги и раба. Мораль любви – мораль человека.
 Слово долга – оскорбление любви.
 Любовь не должна ничего, а предлагает все.
 Незнание долга – лишь по незнанию любви.
 Любовь – единственное слово прежде греха, долг – единственное слово после греха.
 Любовь одаривает, долг обязывает.
 Любовь распространила свою мысль за пределы Вселенной; потому кажется, что любовь не раздумывает. Долг ограничил свою мысль предметами и событиями; потому кажется, что долг обдумывает.
 Любовь распространила свои действия за пределы времени; потому кажется, что любовь не деятельна. Долг ограничил свои действия днями и событиями; потому кажется, что долг деятелен.
 Любовь стоит выше разделения на добро и зло. Долг – это неустанное разделение на добро и зло.
 Пока вода в облаках, она не разделяется на чистую и грязную. Когда же вода выпадет в реки и лужи, тогда она разделяется на чистую и грязную. Так и любовь: когда падет, разделяет все на добро и зло, меряя все аршином долга.
 Грех изгоняет любовь из ее собственного дома, а вносит долг в чужой дом.

 Жена и мать
 Жена стареет, мать не стареет.
 Жена как жена меняется и стареет, мать как мать не меняется и не стареет.
 Жена являет падение человека в природу, мать являет восхождение человека к небу.
 Мать, Которая не была женой, обрела честь и славу выше Ангелов, а жена как жена была и осталась связью человека с природой.
 Своей ролью матери жена искупает свою роль жены.

 

В других номерах:

Азы православия

Вопросы на исповеди

(Продолжение.

 
Церковный календарь

12 декабря — память мученика Парамона и с ним 370-ти мучеников

 Воспоминаемый ныне мученик Парамон пострадал в царствование римского императора Деция, в III веке. В то время правителем восточных провинций империи был вельможа Аквилин, гонитель христиан.

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс: 32475

Православная газета. PDF

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс

Православная газета. RSS

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс