Православная газета

Православная газета

Адрес редакции: 620086, г. Екатеринбург, ул. Репина, 6а
Почтовый адрес: 620014, г. Екатеринбург-14, а/я 184
Телефон/факс: (343) 278-96-43


Православная
газета
Екатеринбург

Русская Православная Церковь
Московский Патриархат

Главная → Номера → №17 (482) → Дело всей жизни

Дело всей жизни

№17 (482) / 1 мая ‘08

Духовные поучения

В этой теме:

Духовные поучения
Евангелие от Иоанна
Духовные поучения
Песнопения из службы праздника Святой Пасхи

«Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным;
и ничего не бывает потаенного,

что не вышло бы наружу».
Мк. 4, 22

  Вот говорят: «Историю делают люди». Я бы сказал иначе: историю пишут люди. Пишут истинно или ложно, пишут для себя, для потомков, для оправдания, для обличения, для почестей и званий. Пишут так, как воспринимают своё время, как видят, как чувствуют, как им велят писать. Одни пишут художественным языком, другие – научным, третьи – канцелярским. Пишут воспоминания, мемуары, диссертации, протоколы, документы, справки. И всё это попадает, в конце концов, к историкам, которые берут все документы, тасуют, как карты, и раскладывают каждый по-своему, как ему видится, кажется, хочется, как велят. Часть карт почему-то остаётся – они не вписываются в общий ряд и их убирают в сторону, чтобы не мешали создавать стройную систему научного пасьянса.
  Нам с вами кто более ценен? Вот если бы нужно было установить какой-либо факт истории, что больше подойдет: поэтическое описание события или сухой протокол? С точки зрения простого читателя: поэтическое описание сухого протокола. Бывает ли так? Я много читал старых книг по медицине конца позапрошлого века, начала века прошлого и всегда поражался: как можно красивым и ясным русским языком так точно описать симптомы болезни, ход операции, логику диагноза. Что это, если не интеллигентность в самом высоком смысле слова?
  А если речь идёт о событиях трагических, событиях, потрясших основы человеческой нравственности, государственности, права? Если речь идёт об убийстве Царской Семьи, какие свидетельства мы предпочтем? Кто нам нужнее всего: поэт или канцелярист? Кто окажется ближе к истине?
  Убийство, потрясшее всю Россию, воздвигло мученические венцы на главы Царственных Страстотерпцев. Но память сохранила не только их святой подвиг. Всё ещё мы ходим по улицам, носящим имена убийц, живём в области и идём проспектом, носящими имена заказчиков неслыханного убийства. И есть человек, который первым рассказал правду об этом убийстве – Николай Алексеевич Соколов. Кто он был? Почему через десять, пятьдесят и девяносто лет после убийства Царской Семьи мы доверяем только его выводам, которые не могли опровергнуть ни лживое хвастовство героев-убийц, ни туманные версии о якобы спасшихся детях Императора, ни научные споры о новых находках и экспертизах, ни категорические заявления вездесущих СМИ? Следователь по особо важным делам Омского Окружного суда. Человек, сфотографировавший каждую пулевую отметину в расстрельной комнате дома купца Ипатьева, собравший и описавший каждую пуговку и каждую бусинку из урочища Четырех Братьев. Восемь томов предварительного следствия – итог труда всей его жизни. И что бы впоследствии ни пытались сделать другие «исследователи», они могли только что-то дополнить, но, по сути, ничего не могли противопоставить железной логике следователя Соколова. Именно поэтому на его скромной могиле во французском городе Сальбри начертаны слова из Псалтири «Правда Твоя – правда вовеки!»
  Соколов, конечно, канцелярист и буквоед. Взглянешь на единственную его фотографию, которую перепечатывают все книги, журналы и газеты, и начинаешь этому верить. Послушаем тех, кто, как Семен Резник или Марк Касвинов, не терпят даже упоминания о «белогвардейском» следователе. Вот, что они пишут: «Н.А. Соколов был крайне неприятным субъектом и производил отталкивающее впечатление. Нервный, вспыльчивый, болезненно самолюбивый, он постоянно прикусывал усы и не смотрел в глаза собеседнику. Генерал (Дитерихс) объяснял это тем, что один глаз у Соколова был искусственный, а другой косил. Но Соколов был «национальным патриотом» (то есть черносотенцем), и это искупало всё». «Белогвардейский экзекутор»… «Мрачная безмолвная личность. Не пьет, не курит, усерден, неутомим. Имеет холодное и жестокое обличье». «Он словно бы сошел со страниц Достоевского, олицетворяя галерею премерзостных персонажей, выведенных великим писателем…». «Аккуратный зачес жиденьких волос. Желтовато-землистое лицо, украшенное остреньким, похожим на буравчик, носом. Глаза почти без ресниц; тонкие губы; манера говорить с попавшей в его руки жертвой – тихо, монотонно, не горячась; возраст неопределенный – то ли раньше времени состарился, то ли хорошо сохранился; нелюдимость, полное безразличие к людям, способность хладнокровно мучить их. Возможно, как и Смердяков, Соколов в детстве тоже любил вешать кошек».
  А теперь взглянем на редкую фотографию следователя из книги того же М.К. Дитерихса. Здесь Николай Алексеевич в той одежде, в которой он ушел от красного террора в далекую Сибирь, туда, где, как ему казалось, возрождается Россия. Где тот страшный монстр, которого описывают его ненавистники?
  Да и был ли в природе тот самый «забрызганный глиной и болотным илом колчаковский нетопырь, который уходил из урочища Четырех Братьев в последние минуты, когда на коптяковской опушке уже замаячили красные»?
  Какую ненависть к истине, какой животный страх перед разоблачением собственной лжи надо иметь, чтобы даже не потрудиться отыскать пусть и скупые, но всё-таки достоверные сведения о личности Николая Соколова!
  Коля Соколов родился в семье купца третьей гильдии Алексея Соколова 21 мая 1882 года в небольшом городке Мокшане Пензенской губернии. Уездный город Мокшан славился богатыми ярмарками, зажиточным купечеством, благочестием прихожан многочисленных храмов, блестящими офицерами и дружными семьями. Центром уездной жизни была Богоявленская церковь, построенная на рубеже ХIХ – ХХ вв. на средства торговых людей на месте старого деревянного храма Святого Николая Угодника. А кругом городка – привольные луга и перелески, высокие насыпные валы бывшей крепости, чудные берега судоходной в те времена Мокши. Раздолье для ребятишек! Гимназию Коле пришлось заканчивать в Пензе, в Мокшане было только начальное училище, а вот получать высшее образование отец послал Николая в Харьков. Именно здесь он окончил юридический факультет университета и вернулся домой с твердым намерением стать следователем. Три года кандидатского стажа в Пензенском окружном суде, ухаживание и женитьба на дочери купца Степана Никулина Марии. В 1907 году Николай Алексеевич назначен судебным следователем Краснослободского участка родного Мокшанского уезда. Богатый купеческий город Краснослободск вполне мог соперничать с Мокшаном. Вдоль высокого берега Мокши как будто специально выстроились четыре каменные церкви одна красивее другой, центр города венчала колокольня Соборно-Троицкого храма, с трех сторон центральную площадь окружали красивые купеческие дома, четвертая сторона переходила в зеленый городской парк, из которого на много километров видна была пойма реки, перелески, поля и разбегавшиеся от города дороги. Но судебному следователю было не до красот природы. Время брожения в умах, время падения нравов, приближение событий великих и страшных чувствовали многие. Преступность росла, и одно поручение сменяло другое. Николай Соколов сразу проявил свои незаурядные способности к сыску, блестяще расследовал несколько больших и множество мелких дел, и уже в 1911 году получил назначение следователем по важнейшим делам Пензенского окружного суда. Он показал себя не просто талантливым розыскником – своей работой Соколов создал себе славу выдающегося следователя не только среди служебных кругов, но и среди простого народа. Простые люди уважали его за честность, доброе отношение даже к преступникам, искреннее стремление каждый раз войти в их положение и понять мотивы поступков. Нередко его можно было встретить в окрестных лесах, и не только едущим по судебным делам. Он был заядлым охотником, как и многие его молодые товарищи, что ещё более способствовало развитию наблюдательности, угадыванию примет, бесконечному терпению в достижении цели и выдержке. Постоянное общение на охоте с деревней, с крестьянами усилило в нём понимание и любовь ко всему народному, русскому, патриархальному; достоинства и недостатки своего народа он знал и чувствовал очень глубоко. Он прекрасно понимал и не раз говорил, что «без Бога на небе и без Царя на земле России и русскому народу не жить». Университетское образование не только не поколебало в нем этой веры, но укрепило еще больше, а страстность натуры и любовь к законности делали его исключительно преданным монархистом по убеждению.
  Карьера Николая Алексеевича складывалась успешно. В 1914 году он уже получил звание надворного советника (подполковника по военной табели). Пользовался Соколов неизменным уважением и среди коллег. Экспансивный, страстный, он отдавался всякому делу всей душой, всем существом. Несмотря на молодость, он был избран председателем союза судебных следователей Пензенского окружного суда, что само по себе свидетельствует о многом.
  Начавшаяся мировая война всколыхнула всю Россию; как всегда в минуты потрясений, поднялась на поверхность преступная муть. Работы следователям прибавилось. А ситуация в России всё больше и больше осложнялась. Ни февральскую, ни октябрьскую революции Николай Алексеевич не принял и принять не мог. До конца своих дней он оставался верен духу и букве православной монархии, с глубокой сердечной болью принял известие об отречении Царя, наотрез отказался сотрудничать с советами. Сославшись на давнюю болезнь сердца, просил уволить его со службы. Убийство Государя раскрыло с особой силой беззаконие, царящее в стране; Николай Соколов понял, что ему нужно уходить из своего родного, но ставшего враждебным края. Имея на руках превосходные рекомендации, он, переодевшись в крестьянское платье, отправляется через всю Россию, но не на юг, откуда можно уехать за границу, а на восток, в Сибирь. Он не хочет покидать Родину, он хочет ей служить.
  Это сейчас можно за несколько часов пересечь Россию из конца в конец. Николай Соколов пробирался сначала в Иркутск, а затем в Омск, в ставку Верховного правителя России несколько недель. Долг призывал его туда, где поднималось знамя национальной борьбы с захватчиками власти. Скрываясь от большевиков во время своего ухода из Пензы через Сызрань и Уфу, Николай Алексеевич нередко встречал тех, кого он изобличил в преступлении и подвел под суд. В книге М.К. Дитерихса есть рассказ о том, как в одной деревне Соколов наткнулся на мужика, который года за три до этого был изобличен им в убийстве и ограблении своей жертвы. Мужик судился и был присужден к большому наказанию. Революция дала ему возможность вернуться к себе в деревню. Он узнал Соколова, и Соколов узнал его. Кругом были красноармейцы. Мужик мог легко отомстить. Но он не сделал этого, взял к себе в избу, накормил и дал переночевать. А наутро, отправляя Николая Алексеевича, принес ему старую, продранную шапку и подал со словами: «Одень эту, а то твоя не хороша, догадаются».
  Из Иркутска он перебирается в Омск, где, предъявив рекомендательные письма, немедленно получил назначение в Омский Окружной суд судебным следователем по особо важным делам. Первая встреча с адмиралом А.В. Колчаком состоялась 5 февраля 1919 года, а уже 7 февраля Николай Алексеевич начал свой тяжелейший труд по раскрытию убийства Царской Семьи. Имея широчайшие полномочия, он не знал ни сна, ни отдыха. 3 марта ему вручается охранная грамота.
  «Верховный правитель России. 3 марта 1919 г. № 588/Б-32, гор. Омск.
  ВСЕМ
  Настоящим повелеваю всем местам и лицам исполнять беспрекословно и точно все законные требования Судебного Следователя по особо важным делам Н.А. Соколова и оказывать ему содействие при выполнении возложенных на него по моей воле обязанностей по производству предварительных следствий об убийстве бывшего Императора, его семьи и Великих князей.
  Адмирал А. Колчак. Исполняющий обязанности директора канцелярии Верховного правителя генерал-майор В. Мартьянов».

  4 марта следователь Соколов выезжает в Екатеринбург и в Алапаевск… С 8 марта по 11 июня 1919 г. Соколов проводил следственные действия в Екатеринбурге.   Изучив все материалы, которые были собраны до него, Соколов вновь и вновь лично осматривал дом Ипатьева в Екатеринбурге, расспрашивал очевидцев и допрашивал свидетелей. Как только сошёл снег, он организовал небывалые по масштабам поисковые работы в урочище Четырех Братьев и на много километров вокруг. Обследованы 29 шахт, но всё сходилось здесь, в Ганиной яме.
  Послушаем самого следователя: «Между переездом № 184 и описанным рудником вдоль коптяковской дороги имеются и другие рудники. Они ближе к Екатеринбургу. К ним гораздо легче подъехать, так как коптяковская дорога местами плоха для езды. Но ни один из них не имеет других удобств, какими отличается рудник в урочище Четырех Братьев: он совершенно закрыт для постороннего взора густой чащей молодого леса; нигде нет такой удобной глиняной площадки, лишенной всякой растительности, и рядом с ней глубокой шахты».
  Пройдя пешком 20 верст от Екатеринбурга до урочища Четырех Братьев по старой Коптяковский дороге, осмотрев местность вокруг этого урочища, допросив жителей деревни Коптяки и смотрителей железной дороги, проведя доступные в то время криминалистические экспертизы, Соколов пришел к однозначному выводу: Царская Семья была убита, трупы расчленены и сожжены при помощи керосина, а обугленные останки уничтожены серной кислотой «до пепла». Было установлено, что в то время как пылал костер в урочище Четырех Братьев, наступила развязка и для обитателей Напольной школы в Алапаевске. Ровно через сутки после зверства в Екатеринбурге разыгралась трагедия алапаевской Голгофы, жертвами которой стали члены Царской фамилии Великие князья Сергей Михайлович, Игорь Константинович, Иоанн Константинович, Константин Константинович, князь Владимир Палей, Елисавета Феодоровна – Великая княгиня, сестра Царицы, инокиня Варвара.
  Расследование по убийству в Алапаевске открыл 11 октября 1918 г. член Екатеринбургского окружного суда И.А. Сергеев. 7 февраля 1919 г. его возглавил Н.А. Соколов. Непосредственный начальник Николая Алексеевича генерал М.К. Дитерихс, характеризуя тройное убийство летом 1918 г. в пределах бывшей тогда Пермской губернии (Царской Семьи, брата Государя Великого князя Михаила Александровича и алапаевских узников), называл их «особо исключительными по зверству и изуверству, полными великого значения, характера и смысла для будущей истории русского народа». Следствию активно помогали военные и гражданские власти: Министерство иностранных дел и Министерство юстиции правительства Колчака, прокурор Казанской судебной палаты Н.И. Миролюбов, уголовный розыск, милиция, военная контрразведка. Агенты екатеринбургского уголовного розыска С.И. Алексеев (в феврале и марте 1919 г. задержал в Перми и допросил основных свидетелей П.Медведева и Ф.Проскурякова), И.В. Дузь, А.Ф. Кирста, И.М. Сретенский. Карты местности и свидетельские показания, ещё свежие следы жуткого преступления, безмолвные свидетели – вещественные доказательства… всё было собрано и описано. Полторы сотни фотографий, лабораторные исследования бурых пятен крови на досках пола расстрельной комнаты, пробы грунта, пропитанного человеческим салом, из костров на Ганиной яме, обожженные лоскуты одежды и кожи. Сложная и трудная сама по себе, задача следствия еще осложнялась обстановкой гражданской войны. Неутомимый работник, Николай Алексеевич Соколов продолжал вырывать у рудника в урочище Четырех Братьев его ужасную тайну до самой последней возможности своего пребывания в Екатеринбурге. А затем – длинный и опасный путь через Омск и Читу на Харбин для спасения следственного материала. Но и здесь он продолжает работать, анализировать и систематизировать находки, допрашивать всех, кто имел к этому делу хотя бы малое отношение. Не только само убийство, но и всё, что предшествовало ему, начиная с последних месяцев правления Императора – всё интересовало следователя. После гибели адмирала Колчака Соколов перебрался в Европу. 16 июня 1920 года Николай Алексеевич прибыл в Париж, в предместье которого поселился. Здесь его труд продолжается: он продолжает следствие и пишет самый, пожалуй, важный для нас документ – отчет о расследовании убийства Царской Семьи для вдовствующей Императрицы Марии Федоровны. Этот отчёт написан тем языком, о котором я говорил вначале, языком, который сохраняет для нас всё: и точность факта, и глубину переживания, сочувствие горю человека, потерявшего своих близких, и личное отношение к трагедии целой страны, миллионов людей. Можно представить, как это было.
  Вот он ещё раз перечитывает доклад Императрице и ставит свою подпись: «Николай Соколов, следователь по особо важным делам Омского Окружного суда». Сколько раз он подписывал заключения и материалы следствия! Сколько раз он готовился представлять дело в суде, снова и снова переживая весь путь от первого установленного факта до истины, до того момента, когда справедливость восторжествует и закон скажет своё слово! Но в этом деле не было закона – закон был безжалостно попран. Для него это было совершенно другое, чем обычно, дело о беззаконии не единоличном или групповом. Это было дело о государственном беззаконии.
Всякая революция начинается беззаконием, ведь она уничтожает тот строй, который был до неё; она уничтожает порядок и закон, который соответствовал этому строю. На то она и революция. И в этом якобы её оправдание. Только вопрос – оправдание перед кем? Перед собой, перед историей, перед будущими поколениями? «Правда о смерти Царя – правда о страданиях России», – не раз говорил следователь Соколов, и его обвинительное заключение исключило любую попытку оправдания совершенного злодеяния.
  Зверски убита Семья, вместе с ней погибли слуги, семейный врач. Если просто посмотреть на это с точки зрения юриспруденции, то совершено преднамеренное массовое убийство с отягчающими обстоятельствами, с последующим сокрытием следов. Причем преступление было совершено по сговору шайкой убийц, и это ещё больше отягощает их вину. По тем временам, да и до недавнего времени суд мог вынести только одно постановление – смерть убийцам. Факт убийства установлен, убийцы известны, попытка сокрытия следов преступления налицо. Десятки свидетелей опрошены, улики собраны, восемь томов дела подготовлено для передачи в суд. Только суда нет человеческого, потому что нет законного государства, законной власти, царят беззаконие и беспредел… Время подлых убийц, время революции.
  Понимал ли он это? Безусловно, понимал. Так для чего всю свою недолгую жизнь он посвятил этому делу? Снова и снова анализируя свидетельские показания и факты, вызывая на допросы людей и уточняя все мельчайшие подробности преступления. К какому суду он готовился? К суду истории? Полно. История переписывается каждый раз, как приходит другая власть. Те же факты выглядят совсем по-другому для следующего поколения, а уж тем более – для другой власти. Он готовил эти материалы для суда Божьего. Он посвятил этому свою жизнь и никогда не жалел об этом. Он не успел закончить своё расследование – смерть от разрыва сердца или от рук убийц оборвала его труд. Сейчас мы знаем: не в человеческих силах было поставить точку в этом расследовании, самой длинной жизни не хватило бы на это. Потому что это дело – дело об убийстве Царственных Страстотерпцев, а оно решается на Небесах.
  Кто бы ни пытался решить его с точки зрения человеческого закона, он будет посрамлен. А суд Божий уже свершился над нашей страной: она потеряла лучших своих сынов и дочерей, она потеряла славу и достоинство. Мы, те, кто остался жить по воле Божией, мы – единственные наследники и славы, и позора. И у нас есть выбор: избрать славу нашего Отечества, его неповторимость в веках, веру и верность его идеалам, или избрать путь поражения, путь унижения перед теми, кто откровенно или льстиво и подло убеждает нас в необходимости быть «как весь цивилизованный мир». Ещё и ещё раз прочитаем стихи поэта С. Бехтеева, переписанные собственной рукой святой Великой княжны Ольги Николаевны в предвидении мученической смерти:

  Пошли нам, Господи, терпенье
  В годину бурных, мрачных дней
  Сносить народное гоненье
  И пытки наших палачей.

  Дай силы нам, о, Боже Правый,
  Злодейства ближнего прощать
  И крест тяжёлый и кровавый
  С Твоею кротостью встречать.

  …И у преддверия могилы
  Вдохни в уста Твоих рабов
  Нечеловеческие силы
  Молиться кротко за врагов.

Протоиерей Сергий Вогулкин, профессор, доктор медицинских наук,
проректор по науке и развитию Уральского гуманитарного института
г. Екатеринбург

© При использовании информации ссылка на СМИ
«Информационное агентство Екатеринбургской Епархии»
(свидетельство о регистрации ИА №11–1492 от 29.05.2003) ОБЯЗАТЕЛЬНА.

 

В других номерах:

№4 (565) / 22 января ‘10

Духовные поучения

Дружба, влюбленность, любовь

№48 (561) / 22 декабря ‘09

Духовные поучения

Должники

 

Духовные поучения

На заре жизни

 
Духовные поучения

Песнопения из службы праздника Святой Пасхи

  «Воскресение Христово видевше, поклонимся Святому Господу Иисусу, единому безгрешному. Кресту Твоему покланяемся, Христе, и Святое Воскресение Твое поем и славим: Ты бо еси Бог наш, разве Тебе иного не знаем, имя Твое именуем.

 
Духовные поучения

Храмы города Снежинска и округи

(Продолжение. Начало в №№ 15–16) СНЕЖИНСК, ДУХОВНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР   В мае 1999-го при возрождающемся храме начала работать воскресная школа. Пять лет её вела молодая прихожанка Анастасия Мелкозёрова.

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс: 32475

Православная газета. PDF

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс

Православная газета. RSS

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс