Православная газета

Православная газета

Адрес редакции: 620086, г. Екатеринбург, ул. Репина, 6а
Почтовый адрес: 620014, г. Екатеринбург-14, а/я 184
Телефон/факс: (343) 278-96-43


Православная
газета
Екатеринбург

Русская Православная Церковь
Московский Патриархат

Главная → Номера → №47 (704) → Протоиерей Владимир Диваков: Церковь сильна верующими

Протоиерей Владимир Диваков: Церковь сильна верующими

№47 (704) / 10 декабря ‘12

Беседовал Александр Гатилин Беседы с батюшкой

Протоиерей Владимир Диваков, секретарь Патриарха Московского и всея Руси по городу Москве


– Наш гость – протоиерей Владимир Диваков, секретарь Патриарха Московского и всея Руси по городу Москве, настоятель известного московского храма Большое Вознесение.

Обязанностей много

– Отец Владимир, немногие знают, что входит в полномочия Патриаршего секретаря по городу Москве. Можете раскрыть секрет?

– Все обязанности секретаря трудно описать, они иногда возникают на ходу, я бы сказал. Но основные – это, конечно, проведение в жизнь пожеланий и решений Святейшего Патриарха, подготовка его указов о назначениях, перемещениях, увольнениях. Это и подготовка на текущий месяц планов служения в тех или иных храмах, где совершаются престольные праздники, служения его, служения архиереев. Должен быть в курсе того, что в храмах происходит, чтобы незамедлительно докладывать Святейшему не только о чрезвычайных происшествиях, но и о положении дел практически на каждый день. Если Святейший спросит об этом, надо быть готовым дать ему убедительный ответ.

– Вы уже больше двадцати лет секретарь Епархиального совета Москвы. За это время возрождено очень много храмов столицы.

– Это отдельная тема. Надо сказать, что до того как стать секретарем Епархиального совета, я был клириком на протяжении 25 лет и не рвался в настоятели, знал, что это большая ответственность. В 1988 году проходило первое Епархиальное собрание не только в Москве, но и в других епархиях, и вот на этом первом заседании, я считаю, по недоразумению, попал я в Епархиальный совет. Было предложено секретарю Патриарха, которым тогда был отец Матфей Стаднюк, подготовить кандидатов для избрания в Епархиальный совет. Он понял, что четырех человек надо: двое назначаются, а двое избираются. Он четверых и подготовил. Владыка Владимир, теперешний Киевский митрополит, спохватился и говорит: «Отец Матфей, как же так, из двух двоих не избирают, давайте еще кого-то». Отец Матфей рассеянным взглядом посмотрел в зал и остановился в том числе и на моей кандидатуре. И с большим перевесом меня избрали из этих четверых в члены Епархиального совета. Я недоумевал, говорил: «Отец Матфей, а в чем обязанность моя будет?». Уполномоченный по делам религии Плеханов, такой, можно сказать, генерал КГБ, подошел, пожал руку и говорит: «Я не ожидал». У меня с ним особо никогда контактов не было, поэтому я думаю, что для него это действительно было неожиданно. Но Бог миловал – он через полтора месяца ушел на пенсию, с ним трудиться мне не пришлось.

Мне казалось, что эта должность только на бумаге, а тут началось открытие храмов. И когда началось открытие храмов, отец Матфей позвал в кабинет, показывает фотографии храма. «Я знаю, батюшка, где это находится», – начал я ему объяснять. Потом вторая фотография, третья… После этого он сказал: «Твоя работа – проводить там собрания, образовывать общины». Труднейший был период, сейчас уже подзабытый, но в то время люди рвались в Церковь (рвались, думая, что там есть большие доходы). Приходилось на ходу думать, каким образом сделать, чтобы все-таки церковная община была.

– Вы говорите о храмах, которые вновь открывались, я правильно понимаю?

– Да. О том, как бы туда направить все-таки людей церковных. Например, храм Рождества Богородицы в Капотне, абсолютно разваленный, собрание пришлось проводить во дворце культуры, там человек триста собралось, и все желают войти в церковную двадцатку. Что делать? Уполномоченный тоже сидел в президиуме.

– В каком году это было?

– В 1991–1992 году. Что делать? Я подумал, подумал и говорю: «Братья и сестры, я очень рад, что храм быстро возродится, вас столько желающих войти в церковную общину, естественно, скоро просияет храм. Но я надеюсь, что большинство пришли с добрым намерением восстановить храм, поэтому прошу тех, кто будет писать прошение в приходское собрание, писать, что они обязуются внести суммы на реставрацию храма со своей сберкнижки или привлечь спонсоров, и мы отдадим предпочтение тем, кто больше внесет». Смотрю, ряды стали редеть, и, в конце концов, восемнадцать добрали, до двадцати недотянули, а то все рвались. Всякое было, и драки были, несколько двадцаток приходили, и столкновения были, иногда грустно вспоминать некоторые такие собрания, но потихоньку что мог – я делал.

Нельзя научить быть пастырем

– Отец Владимир, я знаю, что вы писали целую научную работу о жизни Московской епархии в 80–90 годы XIX века. Можете сравнить эти периоды в жизни Церкви – дореволюционный, советский и современный?

– И тогда были нелегкие времена для Церкви. Люди старались, особенно купцы, всегда как-то заработать на Церкви. Например, открывали свои свечные заводы и тем обогащались от Церкви. Тяжелое положение было сельского духовенства, особенно в Волоколамском уезде. В уездах было малообразованное духовенство, потому что этому не уделялось внимания. Такие просвещенные архиереи, как митрополит Макарий, решили провести церковную реформу. Он говорил: «В молодости мне казалось, что это так все легко делать, а потом сколько мучительных лет пришлось провести, днем и ночью думая, как эту реформу воплотить в жизнь». Он все-таки добился многих положительных сдвигов. К сожалению, таких подвижников не так много было, только на границе веков сдвиги положительные начались. С большим опозданием начались и поэтому не смогли предотвратить революционную угрозу, которая надвигалась и на Церковь, и на государство.

– Это можно сравнить с ситуацией в постсоветский период, когда храмы возрождались и священников не хватало. Откуда приходили священники? Мы знаем, что часто это были люди не с самым идеальным образованием, и задача просвещения тоже стояла. Работа с общинами, наверное, отходила на второй план. А сейчас как обстоит дело?

– Научить служить легко, но подготовить должным образом, чтобы священник стал просветителем и миссионером и вообще добрым пастырем, чтобы относился по доброму к тем, кто к нему обращается, сложно. С грустью наблюдаю за этой картиной, ведь я помню старых священнослужителей, которые прошли лагеря. На них я просто любовался: люди, столько лет пробыв на тяжких работах, остались несломленными. Они какой-то особой обладали одухотворенностью, старались больше быть в храме, сами испытав недостаток любви, они старались эту любовь как раз сеять. Тянулись люди к таким священнослужителям.

У меня на приходе в Лефортове прислуживал священник один. Он пришел в стоптанных ботиночках, которые давно выбросить было пора, а он долго их не снимал, уговаривали уже: отец Вонифатий, снимите уже, купили другие. А потом я случайно узнал, что он говорил: «А чего я буду снимать? Все равно здесь долго не пробуду, опять отправят на этап, буду в этих, привычных, в них и ноги уже не натрешь». Он никак не мог еще успокоиться, но, тем не менее, они старались служить, они чувствовали духовный голод, когда не имели возможности служить в заключении. Бывало, уговариваешь пойти отдохнуть, в ответ – нет, нет, я здесь, в храме, побуду. Как бы жили вот этим воздухом храма, всем внутренним содержанием храма. Я вот на них любуюсь и думаю, что молодые опыта не имеют, и, кроме того, они далеки от того совершенства.

– Святейший Патриарх Кирилл неоднократно в своих выступлениях подчеркивал, что монахи не должны стремиться к карьере. Но, видимо, мирское все равно сохраняется в человеке, стремление идти выше по карьерной лестнице присуще всем. Москва и крупные города становятся серьезным искушением для всех, в том числе и для молодых священников, которые, получая известный приход с большим количеством прихожан, к сожалению, иногда себя ведут не как подобает, а светские наблюдатели, светские журналисты по ним иногда судят о Церкви. Это больно наблюдать…

– Это действительно больно наблюдать, приходится иногда как благочинному одергивать, внушать, взывать к их совести. Вот после Великой Отечественной войны, после той разрухи, которой Церковь подверглась в 20–40-е годы, когда вроде бы повеяло какой-то свободой для Церкви, батюшки тоже приобретали дорогие машины и дачи. Все это вызывало большие нарекания, ну и потом, конечно, за это поплатились. Все зависит от священнослужителя, от его внутреннего устройства, насколько он одухотворен. Есть карьеристы, ему бы только награды, место почетное занять, и материально чтобы был обеспечен. Приходится сталкиваться с такими. Я в ужас прихожу, смотрю и думаю: «Как же он будет служить?», а он говорит: «Мне уже 25 лет, почему у меня до сих пор никаких наград нет, если доживу до 45, зачем уж они потом нужны будут». А разве в этом смысл служения? Благодари Бога, что тебя это не коснулось, то, что ты имеешь, самое в настоящий момент полезное, самое нужное, в этом найди свое счастье, остальное все приложится.

Разобщенность вредит делу

– Отец Владимир, доводилось слышать, что раньше, в советское время, общины были более сплоченные, было больше общения между общинами, между приходами, а сейчас люди как-то сами по себе. Это справедливое суждение?

– Несомненно. Я хочу сказать, это везде, во всем общежитии человеческом. Например, раньше люди жили в коммунальных квартирах. Некоторые говорят, такая жизнь озлобляла, ругались. Ругаться – ругались, но люди были более сплоченные, чем сейчас, более дружные. Сейчас каждый сам по себе, в своей квартире закрылся и других старается не видеть.

У меня недавно было собрание Центрального благочиния, я как раз тоже об этом сказал. Получается порой так: престольный праздник в соседнем приходе, а никого священнослужителей нет. Раньше со всех приходов приходили на праздник, пообщаться, друг с другом разделить любовь, а сейчас каждый сам по себе – вот это скорбно. И потом, раньше и взаимовыручка приходов была, поскольку знали, что есть внешнее давление государства, старались где-то подсказать, помочь, обезопасить приход от тех или иных треволнений, если слышали, что надвигаются какие-то угрозы.

– Может быть, справедливо рассуждение, что 10% не просто называют себя православными, по опросам социологическим, но и регулярно исповедуются, причащаются, – они и есть те люди, которые и в советское время были верны Церкви, и сейчас. А 80%, которые называют себя православными, будь сейчас советское время, не ходили бы в храм. Может быть, эта пропорция сохраняется постоянно и сейчас?

– Нет, все-таки воцерковление идет, часто через воскресные школы. Детей многие родители приводят в воскресные школы, и сами начинают учиться, начинают приходить в Церковь, причащаться. Конечно, не всегда так бывает, но в большинстве случаев эти люди остаются в Церкви. Так что воцерковляющихся людей становится все-таки больше.

Была бы добрая воля…

– Не могу не задать вопрос, очень волнующий многих верующих. Как случилось, что в центре Москвы продается храм?

– Я, можно сказать, почти у истоков стоял того здания, в котором этот храм. Это здание после революции было передано какой-то военной организации, в дальнейшем продали другой организации, и тогда постановлением правительства было оговорено, что они восстановят это здание вместе с храмом, а храм отойдет в пользу города. Такой договор был, мы – я и настоятель храма, священник, служащий в моем храме, отец Владимир Антонов, постоянно там бывали, он наблюдал, как восстанавливался храм, давал свои рекомендации. И когда работы близились к завершению, мы узнали, что документы просрочены, строительство затянули и уже издали другой документ, но там о новом храме не упомянули даже: речь шла только о самом здании, метраж не по актам, а больше указали, видать, намереваются еще пристройку сделать какую-нибудь. И после этого они стали вести себя как-то непонятно, стали говорить, что не уверены, что дадут нам пользоваться храмом. Два раза в году собирались служить, в этом году тоже пришли служить, но узнали, что директор дал указание, чтобы не больше пяти человек пропустить в храм. А собралось народу много, он увидел, что будет скандал большой, пропустили всех. Смотрю, вывеска стоит – аренда-продажа храма. Пробовали объясниться, он говорит: «Это мое здание. Что хочу, то с ним и делаю». Сейчас пробуют поднять распоряжение, на основании которого продавалось ему здание для восстановления, где указано, чтобы он восстановил домовый храм. И видно, что это храм – купол стоит на нем. Дальше не знаю, как это будет. Проблема большая с домовыми храмами – покупает собственник все здание.

– То есть это не единичный случай?

– Не единичный. Еще один в Серпуховке, там тоже храм, в банке, точно так же на Бутырском валу храм Василия Кесарийского – тоже не отдают храм. Община одно время организовалась, там и живопись сохранилась вся, и когда стали настаивать, чтобы его отдали, они в одну ночь все фрески срубили, уничтожили.

– Почему же об этом не рассказывают средства массовой информации?

– Когда об этом рассказали, было уже поздно, они быстро штукатурку удалили и говорят, что так было. Большие сложности с возвращением домовых храмов, в некоторых дают служить, но это все зависит от доброй воли владельца здания. Бывает, когда пользователь меняется, то говорят: «убирайте все свое, иначе выкину на улицу», и приходится все перевозить.

– Отец Владимир, какова ситуация с проектом «200 храмов»? Складывается впечатление, что он немножечко остановился?

– Да, с проектом «200 храмов» сначала было с большим подъемом, а потом сложности возникли. Владыка Тихон занимается согласованием, префект обещал предоставить определенное количество участков для строительства. К сожалению, часто предоставляют участки бросовые – или в промышленной зоне, или где-нибудь под кольцевой дорогой, за гаражами, куда прихожанам сложно будет добираться, а им бы галочку поставить, что вот здесь храм. А в некоторых местах, где хотели построить храм, говорят: «Вы знаете, здесь у нас спроектирован район или какие-то дома, поэтому проект надо отменять, а это большие деньги, поэтому не можем разрешить». Под такие храмы около ста участков отведены, так что теперь строить надо. Но строительство пока идет медленно, благотворителей стало значительно меньше.

– Отец Владимир, чтобы Вы могли пожелать нашим телезрителям?

– Хотел бы пожелать, чтобы не забывали, что такие благоприятные времена для Церкви, как сейчас, не часто бывали в ее истории: она всегда гонима. Долгое время не бывает так, чтобы Церковь благоденствовала, так что используйте максимально это время благоприятное, чтобы и храмы построить, и самим воцерковиться, и закалить себя перед испытаниями, который могут нас встретить впереди.


Смотрите программу «Беседы с батюшкой» на православном телеканале «Союз»: воскресенье, понедельник, вторник, среда – 13.00 (в записи), 22.00 (прямой эфир). Время Екатеринбурга (+ 2 часа к московскому). Телефон прямого эфира: (495) 781-49-54

 
Архипастырь

Право или вседозволенность. Епископ Красногорский Иринарх

Беседовал Александр Сергиенко

Наш гость – викарий Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, управляющий Юго-западным викариатством епископ Красногорский Иринарх, председатель Синодального отдела по тюремному служению. – Законы нужны нам из-за нашей поврежденности, но в человеке заложено понимание доброго и злого.

 
Встреча

Архимандрит Мефодий (Маркович): «Отечество наше – на небесах»

(Окончание. Начало в № 46) Продолжаем рассказ о встрече настоятеля  Афонского Хиландарского мужского монастыря архимандрита Мефодия (Марковича) со священнослужителями и прихожанами екатеринбургских храмов. – Уважаемый отец Мефодий, как Вы оцениваете развитие исихазма у Вас в Греции, в мире и в России?

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс: 32475

Православная газета. PDF

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс

Православная газета. RSS

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс