Православная газета

Православная газета

Адрес редакции: 620086, г. Екатеринбург, ул. Репина, 6а
Почтовый адрес: 620014, г. Екатеринбург-14, а/я 184
Телефон/факс: (343) 278-96-43


Православная
газета
Екатеринбург

Русская Православная Церковь
Московский Патриархат

Главная → Номера → №46 (847) → Иерей Константин Морозов: Что такое духовная жизнь и как на нее настроиться

Иерей Константин Морозов: Что такое духовная жизнь и как на нее настроиться

№46 (847) / 8 декабря ‘15

Беседы с батюшкой

Дорогие друзья, сегодня мы будем говорить, что такое духовная жизнь и как на нее настроиться. Отец Константин, что Вы думаете об этом?

– В первую очередь, нам стоит посмотреть на историю отношения к духовной жизни внутри Церкви в России. Очень долгое время – в монгольский и послемонгольский периоды – это понятие концентрировалось вокруг монастырей. Для приходского духовенства и для мирян оставалось лишь обыденное благочестие: молиться, поститься, вовремя в храм приходить... И так продолжалось довольно долго. Мы видим, что на протяжении этого времени святые – в основном монашествующие. Это до сих пор сохранилось в сознании людей, и допустим, если на Исповедь выйдут два священника, один из которых будет монах, а второй нет, то очередь выстроится именно к первому, поскольку в понимании многих монахи являются носителями духовной жизни, а представителям белого духовенства отводится роль тех, кто занимается поучениями в бытовом благочестии.

Со временем мир стал меняться, и хотя в деревнях бытовое благочестие остается (понятно, что здесь и занавески меняют во время постов: с белых на черные), в больших городах происходит секуляризация церковной жизни. И только в ХIХ веке, к началу ХХ века, у нас появляется особая прослойка городского духовенства, которая начинает предлагать для своих пасомых совершенно иные образы духовной жизни, отличные от образа жизни монашествующих, так как жизнь, посвященная Богу, в монашестве, и жизнь, посвященная Ему в миру, кардинально различается.

Здесь на первый план выходит фигура отца Иоанна Кронштадтского, который, будучи приходским священником, становится старцем. К нему начинает стекаться в большом количестве народ – получить от него духовное назидание для себя, поскольку те советы, которые можно получить на страницах «Добротолюбия» или в поучениях святых отцов, предназначены для монашествующих и не подходят для тех, кто живут в миру (это можно увидеть и в литературе, – когда на первый план в духовной жизни выходит «Домострой», где описывается бытовое благочестие). Мы видим, что отец Иоанн Кронштадтский начинает применять не только определенную методологию в духовной жизни, но и давать советы, как вести такую жизнь. Конечно, мы все восторгаемся его дневниками, но ведь сама идея их вести возникла у него во время лекций по психологии, которые он слушал в Санкт-Петербургской духовной академии – тогда профессора начинали говорить, что для того, чтобы проследить свою духовную жизнь, надо вести дневники. Став священником, отец Иоанн начинает этим заниматься, и его дневниковые записи стали для нас предметом понятия «духовная жизнь». Поэтому мы видим новый тип формирующегося духовенства, в которое начинают приходить представители интеллигенции и дворянства. В этом отношении оно пополняется такими яркими фигурами, как Александр Шмеман, Иоанн Мейендорф, как многие другие, которые смотрят на духовную жизнь уже совсем с иных позиций.

Заслуга отца Иоанна Кронштадтского – не только в том, что он начал вести дневники и показывать, что в духовной жизни необходимо отслеживать свои мысли, помышления и устремления сердца. Очень важно то, что он начинает призывать к частому Причащению.

Напомню, что раньше люди причащались иногда один раз в год. Феофан Затворник писал своей духовной дочери, что он благословил ее причащаться в двунадесятые праздники, но при этом он просил ее никому о том не говорить – то есть люди причащались очень редко, и было целым событием, когда кто-то причащался во время постов: Великого, Петровского, Успенского и Рождественского, а собственно в воскресный день причастников было немного. Так что заслуга отца Иоанна Кронштадтского еще и в том, что он начал вводить Евхаристию в основу духовной жизни каждого человека и общины православного прихода. Конечно же, эта тенденция продолжается уже и в ХХ веке. Поэтому говорить, что такое духовная жизнь для мирян, начали не так давно.

До сих пор большинство мирян, приходящих к нам в Церковь, проходят через искус монашеской жизни: «Я бы хотел быть монахом. Вот у них все правильно, а у нас нет!» Это отношение сформировалось еще в монгольский и послемонгольский период, и многие люди до сих пор убеждены в том, что полнота духовной жизни есть только в монастырях, а в миру ее нет. Я уже приводил пример с Исповедью, повторю еще раз: если бы вышел представитель из белого духовенства такой же одаренный, как Александр Шмеман, и ничем не выделяющийся священник из монашествующих, то все-таки народ предпочел бы монаха...

Человек не понимает, как ему настроиться на духовную жизнь. Перед ним встает огромное количество вопросов: быт и жизнь его посвящены не только ему одному, но и его домашней церкви, близким, родным, а следовательно, у него для духовной жизни остается не так много времени, как у монаха. И если раньше было принято бытовое благочестие, то и роль приходского священника сводилась только к тому, как человек поддерживает его. И сейчас иногда на Исповеди батюшка спрашивает: «А ты молишься каждый день? А ты готовился к Причастию?» И если слышит в ответ положительные ответы, то больше ничего не спрашивает у такого человека, хотя на самом деле важно проследить, с каким устремлением человек молится, как он осмысливает для себя важность Причастия, когда он к нему готовится – и те правила, которые он выполняет, нужны прежде всего ему самому, а не Богу. Мы до сих пор наблюдаем такую тенденцию.

Конечно, сейчас такого бытового благочестия не осталось, особенно после 70 лет безбожия, и стоит вопрос о роли современного приходского священника для его паствы. А с другой стороны, возникает вопрос, какой должна быть духовная жизнь человека, живущего в секулярном мире, постоянно пользующегося интернетом, приходя из дома на работу, испытывающего огромное количество искушений.

К примеру, насколько для него должен быть важен пост, чем он должен быть для него в первую очередь. Мы понимаем, что многие современные люди берут себе послабление на пост – значит, можно говорить, что пост, связанный с пищей, для большинства труден или не воспринимается им. Поэтому мы можем пересмотреть наше отношение к посту, как к средству воздержания от средств массовой информации, интернета, телевизора, компьютера и всего прочего – в этом отношении выходить на другой уровень в духовной жизни.

В то же время, говоря о духовной жизни человека, не хотелось бы уходить только в выполнение определенного бытового благочестия, когда человек, чтобы приблизиться к Богу, должен молиться, поститься, читать Священное Писание, хотя это, безусловно, очень важно, но не это сердцевина всей духовной жизни.

Подчеркну еще раз свою мысль: все-таки у большинства верующих вся их духовная жизнь вращается только вокруг того, насколько правильно они исполняют те или иные предписания. И если, к примеру, взять страшный грех блуда или прелюбодеяния, то у людей не возникает вопроса, почему Церковь его осуждает. Ведь здесь причина не в том, что человек с кем-то переспал, а в том, что он нарушил в первую очередь обеты, данные Богу при Венчании, и именно поэтому он несет за это ответственность, именно поэтому это смертный грех. У нас все это размывается, внимание концентрируется на мелочах, а большие вещи уходят на второй план. Думаю, что в современных условиях это понимание духовной жизни очень важно доносить до человека.

Вопрос от телезрительницы, который нам поступил через социальную сеть «ВКонтакте»: «Можно ли читать в день по кафизме из Псалтири? И насколько практика ее чтения связана с духовной жизнью?»

– Любая молитва связана с духовной жизнью. Мы видим, что псалмы всегда лежат в основе каждого богослужения, и на службах они регулярно либо поются, либо прочитываются. Поэтому это очень хорошая практика, когда человек за день прочитывает по одному псалму или целиком кафизму – у кого как получается.

Это хорошо, но еще более важно, чтобы не только прочитывался тот или иной псалом, но и понимался его смысл. Поскольку для большинства людей при чтении псалмов на церковнославянском языке уходит этот смысл – о чем в них говорится, почему царь Давид написал именно этот псалом. Если вначале читать на русском языке, то будет понятным его содержание, поэтому я бы посоветовал в практике чтения Псалтири нашей телезрительнице использовать сначала русский текст псалма или кафизмы, а уже потом читать на церковнославянском языке, если он ей больше нравится.

Отец Константин, говоря о духовной жизни, не подразумевается ли, что это какая-то «отдельная» жизнь, отличающаяся от нашей повседневной, обычной?

– В наши дни это стало подразумеваться: как я уже говорил, наш быт оторван от религиозной составляющей.

Раньше соблюдение бытового благочестия было центром жизни, поскольку жизнь народа строилась на основании церковного календаря. Сейчас это абсолютно не так. Поэтому у нас духовная жизнь строится иначе: я прихожу в храм – это одно, а моя обыденная жизнь – это совсем другое.

Мы не воспринимаем свою жизнь как определенное служение, как посвящение Богу, и потому у нас не происходит смычки между духовной и обыденной жизнью.

У большинства людей такое понимание: вот здесь я могу вести себя как хочу, а когда я буду в храме, то я должен вести себя, говорить и думать по-другому. Допустим, среди своих невоцерковленных, не очень религиозных коллег я говорю, думаю, иногда шучу абсолютно по-иному, моя жизнь вращается вокруг совсем других понятий, я измеряю все другими категориями – в отличие от того, когда я в воскресенье прихожу в храм.

В этом определенная особенность духовной жизни людей, с одной стороны. А с другой – мы понимаем, что человек не может «перепрыгнуть» из первого класса сразу в десятый. Через такое искушение сейчас проходят практически все люди, когда думают примерно так: «Вот был такой подвижник, монах, который мне нравится. Он совершал это, это и это. Значит, я буду читать множество акафистов, молитв, делать много поклонов...» Потом человек понимает, что ему этого не выдержать, и тогда он падает духом, начинает унывать. А почему? Потому что взял на себя слишком много.

Поэтому в духовной жизни, как и в любом другом деле, нужна поэтапность: вначале я должен взять на себя немного, а потом постепенно увеличивать нагрузку. Это подобно тому, как дети приучаются к молитвенному правилу. Я всегда говорю: «Ты сначала читаешь вечером «Отче наш», потом «Богородице Дево, радуйся...», а потом «Отче наш» и «Богородице Дево...» вместе. Затем молитвенное правило расширяется, и ты уже добавляешь сюда Символ веры, затем еще что-то...» Так ребенок потихоньку расширяет свое молитвенное правило, которое становится для него естественным, ведь он не брал на себя сразу все молитвенное правило, а каждый раз постепенно добавлял себе по молитовке.

Здесь должно быть точно такое же поступательное движение человека. Он не может сразу из того, каким он был до церковной жизни, стать таким, каким он должен быть в Церкви. Поэтому, еще раз повторюсь, должен быть поэтапный подход к духовной жизни. Это подобно тому, как люди идут в гору: спринтеры, даже если они обгонят человека, идущего вверх обычным шагом, выдохнутся где-то на подступах к вершине, их дыхание будет сбито, и наверх они уже не поднимутся. А человек, который идет тихо, спокойно, с размеренным дыханием, шаг за шагом доберется до вершины горы. Почему? Потому что у него все выстроено в определенной последовательности. А у нас же обычно делается шаг вперед и два шага назад. Поэтому выстраивание каких-то воздушных замков в своей духовной жизни – это дело ненужное. И думать, что «вот, я стану великим подвижником», тоже не надо. Господь от нас требует не этого, а того, чтобы наша духовная жизнь была регулярной и постоянной. В этом основа любой духовной жизни. Если мы будем регулярно исполнять небольшое послушание – взятое на себя молитвенное правило, постоянно причащаться, то у нас будет нормированная духовная жизнь, которая не будет колебаться из стороны в сторону.

Вопрос от телезрителя из Москвы: «Скажите, пожалуйста, есть ли такое понятие – «обрядоверие»? И если есть, то что это такое и насколько оно может вредить или помогать в подлинной духовной жизни христианина?»

– Обрядоверие, конечно же, есть: мы думаем, что исполняя те или иные условия обряда, мы каким-то образом достигаем каких-либо целей в общении с Богом. Управление Богом с помощью обрядов – вот что такое обрядоверие. Сюда же относятся всевозможные приметы, знаки и символы, которые я вижу. Например, черная кошка через дорогу перебежала – значит, будет плохой день. Допустим, говорят, что если живого человека отпели, то он умрет. Это недопустимо в духовной жизни, потому что мы спасаемся не из-за обрядов, а благодаря вере.

С другой стороны, мы можем сказать, что мы всю жизнь облекаем в тот или иной символ. Так что обрядность есть. Молодой человек дарит девушке цветы, и этим он показывает, что любит ее – что это, если не обряд? Или перед тем как сесть за стол, человек моет руки, хотя это религиозный обряд. Мы все облекаем в обряд, но не он сам по себе важен, – главное то, что наполняет его, что он несет в себе.

Недавно я перечитывал циркуляры архиепископа Михаила (Мудьюгина), написанные им в Вологде. В одном из них он запрещал отпевание людей, которые не были прихожанами, то есть не были церковными людьми. Он пишет, что таинство Отпевания должно совершаться только над церковными людьми – над теми, кто исповедовался и причащался. А если они не были таковыми, то как же мы можем совершить над ними христианское таинство – обряд погребения, если они сами себя отлучили от Церкви, так как не причащались? Это, говорит он, будет способствовать тому, что человек будет приходить в храм, зная, что его не отпоют, если он не будет этого делать. С другой стороны, и родственники этих людей станут способствовать их духовной жизни.

Я немного вольно пересказываю его циркулярное богословское мнение, но в принципе это верно: таинство совершается над христианином, и в данном случае не говорит, что душа попадет в рай или ад. Таинство Отпевания совершается над усопшим, пишет Владыка, дабы высказать уважение телу усопшего, которое является храмом души. Здесь Владыка Михаил очень четко определяет сторону обряда – это определенное действие, совершаемое над телом усопшего как над храмом души.

Так что обрядоверие не должно в духовной жизни играть значимой роли. Хотя, с другой стороны, такого выражения своей жизни только с помощью тех или иных обрядов у нас нет.

Вопрос телезрительницы через социальную сеть «ВКонтакте»: «Как все-таки совмещать духовное с земным?»

– Здесь необходимо уточнить вопрос: а что она сама подразумевает под мирским, а что под духовным?

Обычно я вспоминаю случай, который рассказывал отец Софроний (Сахаров), когда он впервые побывал на Афоне: «Я зашел в трапезную, поел и, уже уходя, заметил монаха, который мыл тарелки за братией. Я обратил внимание на то, как он это делал. Было такое ощущение, что он творит Литургию на своем месте. Мне подумалось, что, наверное, этот брат, приехав на Афон, думал о великих монашеских подвигах, а его поставили мыть тарелки, потому что кто-то это должен делать. И я понял, что любое дело, которое мы делаем, мы должны совершать так, как будто мы творим Литургию».

В этом отношении мы можем свести ответ на вопрос к тому, что нельзя разграничивать духовное и светское. Все в этом мире духовно, – главное, как ты к этому подходишь. Если ты относишься к своей работе, к семейным отношениям как к совершению душеспасительных особых действий, то они для тебя ими и будут.

Здесь как раз и кроется разграничение, о котором мы с вами говорили: что духовная жизнь – одно, а обычная жизнь – совсем другое. Тут человеку стоит задуматься – его и обычная, и церковная жизнь должна быть одним и тем же: стремлением в любом действии угодить Богу. Была такая история у западных святых: мальчик кидал мяч, его остановили и спросили: «Что ты будешь делать, если придет Христос?» Он ответил: «Продолжу кидать мяч, потому что если я могу сделать это перед Богом, то я буду продолжать это делать. А если я этого не могу, так зачем мне это делать?» Ребенок так воспринял игру в мяч.

И мы должны любое дело чувствовать так, что мы его совершаем перед Лицом Божиим.

Снова вопрос от телезрительницы: «Стремление к святости – это не эгоизм? Все мирское стало неинтересным, а ближние обвиняют меня, что никого не люблю. На них остается меньше времени – хочется вести только духовную жизнь: ходить в храм, общаться с единомышленниками».

– Общение со своими близкими – это непосредственная задача христианина. Господь сказал: «Идите и научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа». Поэтому задача христианина – свидетельство о Христе своей жизнью, и если ваши близкие чувствуют, что ваша жизнь никаким образом им о Христе не говорит, то стоит задуматься: живете ли вы вообще духовной жизнью?

В вопросе заключается еще и сектантский подход: «Я живу духовной жизнью, а они плохие, не живут так, поэтому мне с ними неинтересно. Мне интересно только с теми, кто думает о Боге, кто говорит о Нем и заботится о своей духовной жизни». Мы должны понимать: апостолам, в первую очередь, было интереснее не с язычниками, которые впервые услышали о Христе, задумались, что им возвестили о том, что Христос умер и Воскрес, – и нам должно быть интересно.

Если каждый из нас будет свидетельствовать своей жизнью в первую очередь домашним, близким, родным о Христе, это и будет плод, который мы можем принести Христу в своей повседневной жизни.

Конечно, рассуждая о духовной жизни, мы должны понимать, в каких условиях она проходит, при каком стечении обстоятельств, – и на один и тот же вопрос можно ответить по-разному. Здесь слушательница должна задуматься, почему близкие говорят ей, что она уделяет им мало времени. Может быть, она действительно зачиталась и для родных у нее не осталось времени? А Христос сказал нам, кто наш ближний, и если они ей оказывают любовь, милосердие, то они являются ее ближними, а значит она должна относиться к ним с любовью и пониманием.

Любовь и духовная жизнь – наверное, это очень близкие понятия?

– Евангелие, рассказывая нам о духовной жизни, говорит нам о любви. Первая и основная заповедь звучит так: возлюби Бога своего и ближнего своего, как самого себя. И изначально, рассуждая о духовной жизни, мы, в первую очередь, будем говорить о любви. Это основа любого духовного делания.

Расшифровка:
Евгения Осипцова

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз».

 

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс: 32475

Православная газета. PDF

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс

Православная газета. RSS

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс