Православная газета

Православная газета

Адрес редакции: 620086, г. Екатеринбург, ул. Репина, 6а
Почтовый адрес: 620014, г. Екатеринбург-14, а/я 184
Телефон/факс: (343) 278-96-43


Православная
газета
Екатеринбург

Русская Православная Церковь
Московский Патриархат

Главная → Номера → №18 (963) → Протоиерей Александр Рябков: Вознесение Господне

Протоиерей Александр Рябков: Вознесение Господне

№18 (963) / 2 мая ‘18

Беседы с батюшкой

На воспоминании каких событий основан праздник Вознесения Господня?

– Присутствуя сегодня в храме, мы все слышали новозаветные чтения из 1-й главы Деяний и из Евангелия от Луки. Канва событий нам всем знакома и понятна. В самом названии праздника заложен его смысл: Господь взошел на Небеса, воссел на Престоле одесную Бога Отца. Здесь нас должна больше интересовать не земная оболочка этого события, а богословский и нравственный смысл. А он глубок: событие Вознесения – это завершение нашего Искупления. Мы в большей мере связываем Искупление с Голгофской Жертвой, а оно все-таки более обширно и более многосоставно. Начинается оно с Рождества, Воплощения Бога Слова…

Наверное, с Благовещения – с зачатия…

– Да, Благовещение, воплощение и, разумеется, Крест и Голгофа, сошествие во ад, победа над смертью и уже Воскресение Христа и затем Вознесение. Говоря языком богословским, произошло воипостазирование природы человека в природу Бога, в Ипостась Бога, принятие нашей природы в природу Божественную. Вознесение завершает наше Искупление, исцеление нашей природы восшествием Господа на Небеса. У Григория Паламы в основании его учения об обóжении лежит именно праздник Вознесения. Вознесение нашей обоженной природы на Небеса и сидение этой природы одесную Бога Отца – это не только свершившийся факт, деяние Христа, Богочеловека, Сына Божия, но и возможность нам получить обожение. Если мы обратимся к древним текстам (а праздник Вознесения уже упоминается в древних исповедальных текстах, древних Символах веры первых веков), мы видим, что Вознесение Бога Слова на Небеса играет огромное значение. И наряду с этими текстами еще параллельно мы можем изучать тексты древних анафор, то есть древних литургий – не таких, может быть, обширных, больших, торжественных, как литургии Иоанна Златоуста, Василия Великого, а скромных, маленьких, от которых остались одни формулы освящения Святых Даров. Там мы видим отголоски и упоминания о Вознесении: Христос проявляется в Вознесении как Первосвященник – Он восходит к Престолу, и Его восхождение подает нам Небесный Хлеб. Его Вознесение – это залог того, что мы получим от Него Небесный Хлеб, новозаветную манну Небесную, то есть Святое Причастие Тела и Крови Его. Будучи Вознесенным, Он получает возможность быть Первосвященником уже на Небесах, перед Престолом и подавать нам Причастие. Через Причастие, через получение обновленной природы человека ― Богочеловека, мы становимся и причастными Божества, и получаем возможность обновления нашей индивидуальной человеческой жизни. Поэтому это праздник глубоко богословский.

Скорее всего, этот праздник стал праздноваться отдельно от Пятидесятницы где-то в IV веке. Примерно так говорят церковные историки и литургисты. Причиной его появления была ересь Македония, когда перед Церковью времен Второго Вселенского Собора (конец IV века) стояла задача дать ответ и на ересь Македония, который неправо учил о Святом Духе, понижая Его статус, и на заблуждения полуариан и ариан. Здесь, с одной стороны, мы видим возвеличивание Христа как подлинного Сына Божия самим событием Вознесения (это против ариан) и выделение праздника Святой Троицы, суть которого ― Господь Дух Святой. Ну и отдельный Духов день. Это, конечно же, против неправильного учения о Святом Духе еретика Македония.

В этом празднике стыкуются две эпохи. С одной стороны, завершается земное, видимое пребывание Господа, и с другой – начинается активное действие человека, апостольская проповедь. Господь видимо покидает мир, но посылает Святого Духа, и начинается активное служение человека в лице апостолов. В Ветхом Завете чудо проявлялось через синергию Бога и отдельного человека – Моисея, например; в результате этого появлялось чудо, от которого питался весь народ (например, манна Небесная).

В Новом Завете мы видим уже соработничество Бога и верующих людей. В синергию входит не только отдельный пророк, учитель, а входит Церковь – все царственное священство, все церковное собрание. В Новом Завете действует формула: Бог плюс не только человек, а человечество. Незадолго до распятия Господь говорит очень важные слова Своим ученикам: «Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего». Господь нам дает свободу действия, видимо отстраняясь, но невидимо пребывая с нами. Здесь не только проявляется наша вера в Бога, но и вера Бога в нас, Его вера в то, что мы можем ответить на Его Жертву. В Христовом Воскресении мы получаем обновленную свободу воли, выбора, и даже обновленное понятие свободы.

А в чем же наша свобода? Это не свобода выбора между сладким и горьким, между злым и хорошим, между добрым и негативным – свобода реализуется в нравственном поле. Нравственность – это ответственность перед Голгофским Крестом, перед Христовой жертвой. Ответственность и созидание, достижение зрелости в полный возраст Христов, по слову апостола Павла из Послания к Ефесянам. Вот богословский, догматический смысл этого праздника.

Мы уже не рабы – мы друзья Богу, но мы себя продолжаем в смирении называть «я раб Божий такой-то»: в христианской свободе невероятно важно смирение – когда оно прекращается, тогда прекращается и свобода. Свобода становится еще большей проблемой, еще большим порабощением, если она нами неправильно понята, принята и реализована. Потому смирение помогает не потерять нравственный аспект даруемой нам обновленной свободы. А как свобода проявляется? По учению святых отцов, настоящая свобода – это жертва. Апостол Павел говорит: «Подражайте мне, как я подражаю Христу». А в чем подражать? В жертве. Как Господь говорит, возьми крест свой и иди за Мной.

Сам человек, его существо, его данные, которые он получил от Бога, образ и подобие могут правильно реализоваться только в жертве. Слова, конечно, очень трудные не только для осуществления, но даже для понимания… Давайте возьмем для примера священнослужителей или профессию врача, учителя, воина. Если во всех этих родах деятельности человека полностью иссякнет жертва, то ничто ее не восполнит, это будет пустая оболочка. Мы с вами можем вполне ощущать, что где-то в нас проявляются самость, самолюбие, тщеславие, славолюбие, и когда они занимают большую часть души, то мы видим, что не происходит нашей человеческой реализации, что какая-то подделка начинает нас заполнять, что-то фальшивое, неистинное, неподлинное начинает в нас царствовать. Совесть нас обличает. Может быть, совесть не так чувствительна у отдельного человека, но тогда Господь тщедушное царство земное, которое мы построили внутри себя, дуновением ветра все равно разрушит, и тогда мы вспоминаем основу основ: «Блаженны нищие духом».

Пусть горько начинать сначала, но и радостно, когда Господь показывает: твой удел – постоянно быть блаженным через нищету духа и быть рабом Божиим. А жертва необходима для семейной жизни, для воспитания детей: если не будет жертвенности в отношении между мужем и женой, между отцом, матерью и детьми, между близкими родственниками, если мы не будем приносить себя в жертву, никогда ничего ценного, основательного в духовном плане не построится. А что касается телесной «основательности», физической, мы знаем, что это неосновательно для времени, для Бога, для вечности.

– Ученики стояли на горе, и вдруг Господь вознесся – как они себя ощущали и какие нравственные дилеммы в них возникли в этот момент?

– По тексту мы видим, что они с радостью вернулись в Иерусалим. На что их эта радость вдохновила, мы помним. А плоды радости какие? Это боль, гонения, изгнание, статус изгоя среди своих, как и у Христа. Христос к Своим пришел, но Свои не признали и не приняли Его. И с апостолами произошло то же, но у них была радость о том, что жизнь не заключена в оболочку тела – жизнь продолжается, и никто не может отнять у тебя жизнь, если ты сам ее не предашь. Эта огромная радость и горы двигала.

И вместе с тем, знаете, нам всем нужен ощутимый пример. Апостольская проповедь укоренилась в христианском обществе, пусть даже в постхристианском. В какой-то период времени о России можно было уже говорить, что это постхристианское общество. Но тут Великая Отечественная война показала, что в людях остался христианский фундамент. Мы можем вспомнить массу примеров героизма, когда это было настоящее принесение себя в жертву ради других. И когда мы читаем литературные описания подвига народа, мы видим у советских писателей аллегории и аллюзии, по сути дела, библейские и Евангельские. Можно вспомнить хрестоматийное произведение «Сын артиллериста» К. Симонова – слова, которое многие из нас, может быть, помнят с детства. Диалог отца и сына, которого отец посылает на смерть: «…отцовский мой долг и право – сына вперед послать», «раньше других я должен сына на смерть послать». Когда верующий человек читает этот эпизод, он отчетливо вспоминает Авраама и Исаака. Здесь трудно не увидеть Евангельский мотив, библейский сюжет.

Когда вознесся Господь, то у апостолов была иллюзия, что Он скоро придет, а мы живем в иллюзии, что Господь придет нескоро. Как Вы считаете, какая иллюзия страшнее? Нужны ли вообще иллюзии?

– Может быть, это была не иллюзия… У первой Церкви было ожидание скорой парусии (греч. παρουσία – понятие христианского богословия, изначально обозначавшее как незримое присутствие Господа Иисуса Христа в мире с момента Его явления, так и Пришествие Его в мир в конце света), оно в какой-то мере облегчило подвиг мученичества, хотя вряд ли что-то может облегчить те страшные телесные страдания, которые испытали первые христиане.

Ожидание скорой парусии – не иллюзия, это правильное чувство. Иллюзия была, например, у апостолов: Учитель, – сказали они, – мы хотим, чтобы Ты сделал для нас то, о чем мы Тебя попросим. – Что вы хотите, чтобы Я для вас сделал? – спросил Он их. – Позволь нам в Твоей славе сесть одному по правую, а другому по левую руку от Тебя. Иллюзия – это когда мы понимаем Царствие Божие как нечто земное, ощутимое, со своей иерархией, и надо успеть договориться, чтобы занять там хорошее место. В том числе эта иллюзия проецируется на жизнь загробную – нам кажется, что можно будет как-нибудь по конкурсу пройти в Царствие Небесное: «Ну да, грешен, но на троечку-то меня оценят». Но дело-то в том, что Царствие Божие уже пришло в силе, оно внутрь вас есть, но не раскрылось. Вот это проблема, и нам бывает до слез больно, каждому, кто об этом задумывался, что жизнь проходит, а Царства Божия мы в себе не открыли. Вот что страшно!

Нам кажется: «Ну ничего, я милостыню подал, – Господь мою душу устроит», и у нас есть некоторое законное право так мыслить: мы не можем ни о чем духовном сказать, что это иллюзия, а то не иллюзия. И апостол Павел говорит: «У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасется, но так, как бы из огня». Господь нас милует посредством апостола Павла: «Да уж, вы строители! Что бы вы ни сделали, все равно все это из соломы, из глины. Сгорит, конечно, но что-то от вас останется». Печаль в другом: что радость о Христе Иисусе и Царство Божие, пришедшее в силе, переносится туда, вдаль. Вот это иллюзия, ведь мы могли бы многое для себя открыть. Мы многого сегодня не понимаем, не ощущаем того, например, что испытал апостол Павел, несмотря на телесную немощь, что ощущали Серафим Саровский, Амвросий Оптинский, Сергий Радонежский – ученики видели их в окружении ангелов, Богородицы, апостолов! Нам даже сложно представить, что переживали их души, но когда мы на молитве расплачемся, мы можем чуть-чуть ощутить, что же это такое.

Как это наименовать? Может быть, чистота совести? Вот когда слезы очищают совесть, мы немножко вдруг ощущаем, что же такое Царствие Божие, пришедшее в силе, которое и внутри вас есть. Иллюзия в том, что мы откладываем на потом это Царство – не даем ему в нас воплотиться, укорениться, принести плоды, радость, заменяем радость с большой буквы на радости с маленькой, дробим эту радость и размениваем ее на мелочи каких-то успехов, удач, удовольствий.

Вопрос телезрительницы из г. Воронежа: «Если человек верующий, православный не может справиться с искушениями, которые нападают на него, теряет веру и впадает в грех, как быть его близким, которые это видят, наблюдают за ним?».

– Все индивидуально. Из посланий апостола Павла мы помним, что в Древней Церкви случались падения среди верных, и апостол иногда был довольно жесток и говорил, что если человек совершил какой-то смертный грех или укоренился во грехе, то его нужно отстранить от Литургического общения – от Евхаристии: когда человек лишается общения с близкими, он тоже лишается единства, ощущения, что он свой, и начинает переоценивать ситуацию. Он осознает, что его грех, который он возлюбил больше Бога и ближних, оставляет его одиноким, и его общество – это теперь только он и его грех, по сути дела, диавол. Апостол Павел так и говорит о тех, кто согрешил и не исправляется, что оставьте его диаволу, – у него много жестких слов, как и у святых отцов. Это одна из мер: бывает так, что грех настолько сильно искажает человека, что учит его манипулировать любовью других, и когда такой человек не получает любви, он видит, что перечеркнул любовь ближних, растоптал ее, и что-то начинает в нем меняться.

Это очень больно для людей, которые лишают его своей любви, своей привязанности, тяжело и трагично для того, кто болен грехом: он может наконец ощутить, что он потерял. Любое укоренение в грехе выявляет: плоды греха всегда горькие, это печаль, уныние, отчаяние, богооставленность. Человек начинает говорить, что у него депрессия. Почему я так печален? Не потому что «я грешу», а потому что «он плохой, они плохие – жена плохая, начальник плохой, все плохие». Советчик у нас в этих думах один – это его советы, но тьма, которая накрывает душу, уже должна показать, что это плоды греховной жизни. Если человек этого не понимает, то, конечно, греховное состояние усугубляется в нем. Тогда приходит момент, когда нужны уже хирургические методы, то есть лишение этого человека своего общения, своей привязанности, своей любви, как это ни страшно звучит.

17 мая – Вознесение, 20-го – воскресный день, 22-го – праздник святителя Николая; наверно, у многих возникает вопрос, как причащаться. Я знаю, что было Архиерейское совещание по поводу подготовки к Причастию – как наше руководство нам рекомендует готовиться?

– Этот документ оставляет большую свободу для приходской самодеятельности. Приход – это семья, там какие-то традиции уже сформировались. Устоявшаяся традиция трехдневного поста не перечеркивается, но она никогда не была чем-то таким мраморным вроде обелиска.

Я сам священник, и я общаюсь с духовенством. Приходится часто решать подобные технические вопросы. Прихожанин сегодня причастился, смотрит тебе в глаза с доверием, с любовью, с желанием и спрашивает: а как причаститься завтра? Я не могу выдумывать для него бремена неудобоносимые: я вижу его искренность, его поиск Христа, его желание быть с Ним в более тесном общении. И здесь любой духовник, священник для своего прихожанина не будет устраивать каких-то экзекуций: сегодня причастился, а завтра не надо – завтра праздник, что мешает причащаться?

Другое дело, бывают иного рода ситуации. Есть такая поговорка: слышу звон, не знаю, где он. Например, недавно кончился пост, потом была Светлая Седмица, и бывает странно, когда люди, которые не причащались во время Великого поста, не посещали значимых, великих, трагичных и торжественных богослужений, когда приходит Светлая Седмица, говорят: «Так, – хочу причащаться!» – «Но почему же для вас был не важен Великий пост?». А вот им важно само это право. И здесь мы сталкиваемся с очень нецерковным понятием борьбы за права.

Борьбы за права не может быть в Церкви, это большая ошибка. Иногда она имеет довольно комичные черты: «Ну и что, что был пост, а теперь Светлая Седмица, теперь радоваться надо!». Ну хоть какая-то дисциплина, ограничения должны же быть… Памятуя о сказанном в «Слове огласительном во Святый и Светоносный день преславного и спасительного Христа Бога нашего Воскресения иже во Святых отца нашего Иоанна, архиепископа Константинопольского, Златоустого», хочется, чтобы человек все же прочувствовал и Великий пост, прикоснулся к этому сокровищу, богатству – величайшему дару, который мы имеем в традициях нашей Церкви. Но вопрос борьбы за права стоит сейчас на очень высоком пьедестале. Если мы хотим убрать законничество в Церкви, то все же не стоит устраивать здесь революций...

Что касается постоянных прихожан какого-либо прихода, никогда у них нет этой борьбы за права, у них выстроен диалог с духовенством, с батюшками. Они эти вопросы решают быстро. Борьба за права – это, к сожалению, наше все. У нас в этом есть и опыт, и определенная традиция.

Чем специфичен период этих 10-ти дней, когда Спаситель уже Вознесся, а Дух Святой еще не сошел на учеников?

– Мы можем лишь фантазировать, чем занимались апостолы в этот период, но точно мы знаем вот что: они были в радости. В Церкви нет ни одного привязанного просто к дате праздника. Его предваряет предпразднство и потом попразднство, это привносит элемент вечности, которая заполняет нашу земную, временную реальность.

Поэтому для нас важно переживание, ощущение, осмысление того, какой нравственный аспект несет нам событие Вознесения. Чего Господь от нас ждет? Мало того, что мы в Него веруем, но и Господь в нас верит. Мы должны понять, что такое вера – это любовь к Нему, и без Того, Кого я возлюбил, жизнь моя неполноценна, потому я к Нему и стремлюсь. Великий пост и время до дня Святой Троицы – это мини-копия нашей жизни: 40 дней поста, 40 дней до Вознесения и 10 дней до Пятидесятницы. Это переживание любви и того, что Господь ждет от меня активности в созидании самого себя до зрелости, до полноты возраста Христова. А уж потом принесение себя в жертву ради ближнего – не созидание чтобы я вознесся: «Теперь я буду вас учить!», а для свободно себя отдавать людям, обществу, Церкви.

Человеку нужно служение (мы сегодня говорили о жертвенности) – это реализация, не борьба за права, где мы себя подлинными только и ощущаем. Так что радуйтесь, что Господь вознес наше существо на Небеса и посылает Духа Утешителя: вы не одиноки – как бы Он ни был далеко от вас, но Он с вами в Духе Святом. Это ощущение Его и далекости, и близости очень радостно: вроде далеко, а вместе с тем постоянно с нами.

Всех вам благ, помощи Божией. Пусть праздник Вознесения и вскоре Святой Троицы будет не только пересмотром себя внутреннего. Покаяние было Великим постом, а сейчас мы, мои дорогие, не только рабы, но, по слову апостола Иоанна Богослова, мы – друзья Христа. И как от друзей, Он от нас ждет верности и особой преданности Ему. С Богом!

Расшифровка:
Наталья Маслова

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз».

 
Первосвятитель

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл: Пропуском в Божественное пространство будет наша вера

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Сегодня, в первое воскресенье после Пасхи, мы вспоминаем явление Воскресшего Спасителя ученикам (Ин. 20, 19 – 31) и связанное с ним уверование Фомы. Вы все знаете эту историю. В день Воскресения, когда Господь явился ученикам, среди них не было Фомы, и он не поверил в случившееся. Через неделю Спаситель снова пришел к ученикам и предложил Фоме осязать Его язвы. Когда Фома сделал это, Господь сказал, что блажен не тот, кто видит, но кто верует.

 
Беседы с батюшкой

Иеромонах Макарий (Маркиш): Дисциплина в духовной жизни

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс: 32475

Православная газета. PDF

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс

Православная газета. RSS

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс