Православная газета

Православная газета

Адрес редакции: 620086, г. Екатеринбург, ул. Репина, 6а
Почтовый адрес: 620014, г. Екатеринбург-14, а/я 184
Телефон/факс: (343) 278-96-43


Православная
газета
Екатеринбург

Русская Православная Церковь
Московский Патриархат

Главная → Номера → №41 (986) → Протоиерей Александр Агейкин: Самое стабильное в жизни – это вера Христова и Евангелие

Протоиерей Александр Агейкин: Самое стабильное в жизни – это вера Христова и Евангелие

№41 (986) / 1 ноября ‘18

Церковь и общество

Отец Александр, спасибо, что нашли время и пришли к нам в студию. Все прекрасно знают ваш приход – знаменитый Елоховский собор, кафедральный, Патриарший, всеми чтимый, любимый, узнаваемый, особенно теми, кто жил в СССР. Я крестился в 1979 году, для меня Елоховский собор был чем-то невероятным: он никогда не был закрыт, там служба всегда была. И грандиозность, необычность, привлекательность этого места стала частью Вашей сегодняшней повседневной жизни. У Вас большой жизненный путь. В одном источнике я прочитал, что Вы воспитывались не в церковной традиции, что Ваша семья была семьей военных и была далека от Церкви. Что Вас привело к Православию в такой семье?

– Да, такой непростой путь. Я крестился в сознательном возрасте – мне было 18 лет. Мне разрешил мой отец. Желание возникло немножко раньше, и отец сказал: «Пока я несу за тебя ответственность, я не допущу Крещения, так как не хочу отвечать за твои поступки». А когда мне исполнилось 18, он мне сказал: «Теперь ты можешь это сделать – ты отвечаешь сам за себя». Я поехал к отцу Валериану Кречетову, моему первому наставнику, которому я очень благодарен за все, и он меня покрестил. Это было в 1989 году, как раз после празднования 1000-летия Крещения Руси. Вот уже будет в следующем году 30 лет моего Крещения.

Но отец Валериан поставил одно-единственное условие: что после Крещения я буду приходить по воскресным дням и стоять на определенном месте в храме, которое он мне показал. Он сказал: «Ты вначале ничего не будешь понимать, но ты должен стоять, усердно выполняя то послушание, которое я тебе дал».

Как бы у него на виду.

– Да, «чтоб я тебя видел». И с этого началось мое воцерковление. Действительно, я родился в семье офицера, моя старшая сестра – офицер, ее муж – офицер, мой дед – офицер. Все в роду шли по военной стезе.

И Вы должны были стать офицером?

– Да, все думали, что я тоже буду офицером. Я к этому готовился с самого детства. Но на сломе эпох появился интерес все-таки к гуманитарному направлению. Меня попытались определить в военное училище, откуда я сбежал и, так как все равно у меня было какое-то техническое направление, поступил сначала в Московский авиационно-технологический институт, где год отучился. Но потом и оттуда решил перевестись в вуз моей мечты – Московский историко-архивный институт. Но оказалось, что из технического вуза перевестись нельзя, нужно заново поступать. И я поступил, уже потеряв год после школы.

Заканчивал я историко-архивный институт опять же на сломе эпох. Когда я увидел, что меняется все вокруг, стало интересно: а что же не меняется? Тем более, в историко-архивном институте мы подспудно соприкасались со Священным Писанием. А тогда я уже начал делать шаги в Церкви. И я понял, что самое стабильное в жизни – это вера Христова и Евангелие, которое никогда не менялось, не редактировалось, не подвергалось цензуре, как наши учебники, которые каждый год менялись. Поэтому я принял решение уйти для церковного служения.

Я знаю, что потом жизненный путь привел Вас в знаменитое сельцо Переделкино – как писатель, я знаю, что там есть писательский поселок, и все это знают. Но люди церковные хорошо знают, что там резиденция Святейшего Патриарха. Там находится знаменитый храм Спаса Преображения XVII века, где служил отец Владимир – я знаю, что Вы о нем вспоминали и не раз уже рассказывали об этом. Этот храм неописуемой, на мой взгляд, красоты, и его архитектурные черты, например, многоглавие, его иконы, привлекали внимание. Что Вас привело туда?

– Мне посоветовал туда прийти отец Валериан (он там начинал свое служение), но без рекомендации туда было не попасть. А я, еще заканчивая историко-архивный институт, подрабатывал в библиотеке Главного архивного управления, там познакомился с близкими мне людьми, которые исповедовали Православную веру. И мы начали ходить в первые появившиеся православные книжные магазины. Один из магазинов был в здании ВООПИиК в переулке Обуха, я стал там подрабатывать грузчиком: зарплата в библиотеке была небольшая, а так как я приходил покупать книги, то мне предложили подработать грузчиком, и за это я получал бы книги бесплатно и плюс небольшую денежку.

Там завязалось мое знакомство с Александром Владимировичем Бугаевским, известным агиографом. Я рассказал ему, что пытался прийти на послушание в храм в Переделкино. Александр Владимирович говорит: «Тебя не приняли?». Отвечаю: «Нет, не приняли» – «Я тебя порекомендую, я отца Владимира хорошо знаю». И он меня привел в Переделкино. Он сказал: «Я знаю, что ты закончил университет, – и что, ты на любую работу согласен?» (тогда историко-архивный институт уже стал Российским государственным гуманитарным университетом) – «Почему нет?» – «Сторожем ночным будешь? Одновременно можно еще двор подметать» – «Конечно, буду». У меня была такая радость от того, что я буду при храме!

И вот первое мое послушание было – сторож и дворник. Потом меня спросили: «Имеешь ли ты водительские права?». – «Имею». – «Тогда будешь ездить за просфорами в Данилов монастырь». Потом бабушки с клироса сказали: «Нам нужен бас. У тебя низкий голос – ты умеешь петь?». Я говорю: «Не знаю, умею я петь или нет». – «Ну, ты, главное гуди, это будет создавать фон, и мы уже будем не так плохо выглядеть на твоем фоне». Я начал гудеть, потом начал приобщаться к чтению, потом стал алтарником. Это были замечательные годы, когда на раннюю Литургию всегда приходил отец Кирилл, покойный наш старец архимандрит Кирилл (Павлов)...

Это следующая страница – старцы Переделкино, она потрясающая.

– Да. И на позднюю Литургию всегда приходил отец Илий. Вот такое было мое первое служение, замечательное, духовное – счастливые годы.

Вы были и непосредственным участником возрождения традиции соборного богослужения в московском кафедральном соборе – Храме Христа Спасителя. Что такое «соборное богослужение»? Это что-то особенное?

– Конечно, это очень ответственное служение, ведь оно связано с Архиерейской службой. И вообще, соборный храм привлекает к себе людей, делающих первые шаги к Богу, – по сей день очень много людей из регионов, из разных стран приходит в Храм Христа Спасителя, может быть, даже впервые переступая церковный порог. Это накладывает на тебя особую ответственность – все богослужение должно проходить по высшему разряду, с максимальной сосредоточенностью, – как некогда послы князя Владимира в Константинополе, увидев соборное богослужение, охарактеризовали его как присутствие на Небе. Вот это ответственность соборного приходского служения; это больше связано с торжественностью, с поддержанием традиций чинного, стройного, красивого богослужения.

Там еще видеокамеры все время работают – как говорится, ни повернуться, ни чихнуть.

– Да, и нужно соответствовать: и хор должен соответствовать, и священнослужители, ведь если взять древнюю традицию Успенского собора Московского Кремля, то там с особым вниманием подходили к подбору духовенства – обязательно нужно было обладать басом, голосом низким, и певчие тоже были особо подобраны. Так что печать соборности с древних времен присутствует у нас в Церкви, в наших традициях. Она сохранилась, и ей даже удивляются те, кто приезжает и привозит в Храм Христа Спасителя святыни из различных монастырей Афона, Греции. Люди поражаются величию и стройности богослужения: в других Православных Церквах уже немножко это утерялось, богослужение упростилось, а мы храним традицию соборного богослужения.

Вы по-настоящему соприкоснулись с такими людьми, как архидиакон Андрей Мазур и протодиакон Владимир Назаркин... Они участвовали в Патриарших богослужениях. Архидиакон Андрей Мазур недавно скончался, и мы все, конечно, помним о нем. И я хочу Вас попросить: все-таки разъясните телезрителям одну вещь – иногда говорят «протодиакон», а иногда «архидиакон». В чем разница?

– Разница в первенстве служения при Патриархе: первый диакон при Патриархе – по традиции, имеющий богатый опыт служения, – возводится в сан архидиакона. И отец Андрей Мазур, наш любимый архидиакон, ныне покойный, был замечательным продолжателем этой традиции, которую нес великий архидиакон Константин Розов при Святейшем Патриархе Тихоне, святителе-исповеднике, и архидиаконы Богоявленского кафедрального Патриаршего собора в Елохове – мы их тоже прекрасно помним, люди старшего поколения вспоминают о них с большой теплотой и благоговением: архидиаконы Владимир Прокимнов, Стефан Гавшев и Георгий Антоненко, протодиакон Петр Бойков, такая плеяда московских архидиаконов, в которой одной из звезд был отец Андрей Мазур.

Поразительно, что в нашей Православной Церкви, когда обращаются к архидиаконам, называют их «Ваше высокоблаговестие», – такое интересное сочетание.

– Но ведь русская традиция особого благовествования при чтении Священного Писания – и апостольского чтения, которое, если служат два диакона, как правило, читает диакон, и Евангельского чтения, которое читает протодиакон или диакон, – эта высота несения слова Божиего дала протодиаконскому чину такое обращение: «Ваше высокоблаговестие». Это, конечно, неканоническое обращение, но очень правильное, ведь основное служение – возвещать слово Божие народу, который в определенной традиции существует в Русской Церкви, наверно, как нигде.

Мы предполагали поговорить о развитии церковного пения в России. Церковное пение претерпело колоссальные изменения: получив его из Византии, люди пели в унисон, то есть было единогласие, – одну и ту же мелодию пели одинаково пели все вместе, не было многоголосия. Потом появились, как говорили, «крылосы», то есть клиросы – два крыла пения. При Иване Грозном утвердилась Московская школа, в XVII веке появились новая система нотации, многоголосные хоры, в XVIII веке – партесное пение, почти все русские композиторы писали духовную музыку, в ХХ веке все это развивалось и так далее. Мы имеем такую колоссальную палитру, такое огромное наследие, что разобраться в нем теперь бывает трудно даже профессионалу. Что такое церковное пение сегодня? В Вашем мироощущении – это сохранение каких-то сугубых традиций или продолжение творчества?

– Это изначальная традиция. Когда размышляешь, что такое пение, то приходишь к мысли, что это отражение райского существования человечества. Человек начинает петь, когда на душе хорошо, – когда человек дома поет что-то себе под нос, то его ближние понимают, что он в хорошем настроении. Наша основополагающая служба – Пасхальная – вся построена на пении, там фактически нет чтения. И вся Пасхальная седмица – это пение: душа ликует. Воскресение – основа нашей веры, значит, пение – это основа богослужения.

Мы знаем, об этом сказано в Ветхом Завете, что Израиль, обретя ковчег Завета, вложив туда скрижали с заповедями, ликовал. «Лик» – это древнерусское название хора, то есть Израиль пел. И царь Давид, когда переносил ковчег, как говорит Писание, скакал и пел. Все ветхозаветное богослужение тоже было построено на пении и на игре на особых музыкальных инструментах. Пение для человека – особое состояние души, это благостное состояние. Когда человек поет, он ликует, – значит, он славит Бога.

Развитие музыкальной традиции берет свое начало от культового религиозного служения. Поэтому в нашей традиции очень большое значение имеет пение без музыкальных инструментов – это одна из основ православного богослужения. Какое пение, такое и внутреннее ощущение человека. В храме, где звучит прекрасное гармоничное пение, человеку приятно находиться. И в нынешнее время, когда мы строим новые храмы, возрождаем жизнь в монастырях, возрождаем храмовое богослужение, правильное традиционное пение – одна из самых главных составляющих богослужебной и приходской жизни.

Понятие хора... Державин говорил, что хор – это глас целой вселенной. Поразительно, что долгое время на Руси пели единогласием – Вы хорошо знаете историю унисонного пения. Я застал еще живым Ивана Заволоко – старообрядческого старца из Рижской Гребенщиковской общины, который в 1930-е годы в Латвии издавал журнал «Русская старина», в частности посвященный церковному пению, и он написал, что унисонное пение, возможно, было единственной силой, которая связывала Древнюю Русь. Если представить себе XIV век, времена Димитрия Донского: в Москве и во всех городах одновременно в определенное время, например, в 8 часов утра начинается воскресное богослужение, Литургия – и все поют одну и ту же мелодию одним голосом. Это сейчас трудно представить: одновременно вся Россия поет одно и то же одним голосом. Потом произошли изменения, появилось многоголосие. Нужно ли нам возвращаться к старой традиции? Или все-таки мы вправе делать то новое, к чему нас повела история Церкви?

– Так как у Бога всего много, то можно и сохранять традицию, и развитие традиции тоже не оставлять. Этой работы хватит на всех – и на сторонников древнего пения, и на сторонников многоголосного пения. Как наша русская храмовая архитектура богата различными направлениями, в том числе и в храмовом убранстве, так же и пение. Наверно, тяжело себе представить даже в Елоховском соборе, который построен в классическом стиле, основываясь на веяниях европейской архитектуры, и украшен так же – иконы и живопись в академическом стиле, или в Храме Христа Спасителя, расписанном в академическом стиле, что там будет строиться богослужение только на древней традиции одноголосия – я думаю, это будет вносить диссонанс, будет довольно странно, искусственно. А когда это пение будет звучать в Успенском соборе Московского Кремля или в древней обители преподобного Сергия, или в Савва-Сторожевском монастыре, это будет совершенно уместно. У нас такое многообразие храмов и убранство настолько богатое (мы видим в этом отражение богатства Божиего мира), и богослужение может звучать по-разному в этих храмах, но некая унификация нужна, некий фундамент пения должен быть у всех один – тот источник, из которого черпали вдохновение композиторы разных эпох.

Когда мы столкнулись с проблемой создания универсального сводного хора из нескольких десятков детей из разных хоровых коллективов, впервые проводя фестиваль в Елоховском соборе (у нас есть зимний Рождественский фестиваль детско-юношеских хоров), мы поняли, что построить гармоничный хор можно только начав приучать к единой обиходной традиции, – и сначала это вызвало недовольство. Регентам разных детских хоров, которым мы раздали общий материал, мы четко указали, что вот эти тропари такого-то гласа в обиходе поются именно с такими-то остановками и с такими-то нюансами. Они говорили: «У нас на приходе принято немножко по-другому» или «у нас в регионе принято по-другому». Но мы просили их выучить так, как мы предписываем – в одной обиходной традиции с одинаковыми нюансами.

Оказалось, мы сделали правильный выбор. Когда все эти хоры приехали для первой репетиции, то они сразу зазвучали, ибо они в едином стиле выучили нотный материал. И очень быстро можно было сформировать 100-голосный, 200-голосный, 300-голосный хор – все имели один и тот же фундамент. У себя в храме вы можете петь так, как вы уже привыкли, как вам нравится, но в сводном пении очень важен общий фундамент. Мы от этой традиции оттолкнулись, и у нас уже есть богатый опыт формирования сводных хоров.

В России есть много тенденций, когда разные приходы поют по-разному. Мы испытали колоссальный кризис в XVI–XVII веках, когда было большое количество разногласий. Потом многие люди, писавшие о музыке, гневно возмущались, что один поет так, а другой иначе, говорили, что нужно все унифицировать, даже создавались государственные комиссии, но к единому мнению так не пришли. А потом появилось многоголосие на итальянской ноте. То есть мы имеем право на творчество?

– В рамках канона – да.

У меня есть слова, которые произнес Святейший Патриарх. Он высказался подробно о необходимости сохранения традиций синодального обихода: «Если он совершенно исчезнет, если у нас забудут синодальное осмогласие, это будет очень плохо. Я болезненно воспринимаю фантазии на тему восьми гласов. Этого делать нельзя» – что он имел в виду?

– То, над чем работали в Московском Синодальном училище, где был знаменитый Московский Синодальный хор, который как раз возрождает Алексей Александрович Пузаков. Это незыблемые сокровища традиционного русского пения, единого унифицированного оби-хода в строгой традиции, которая берет свое начало в древнем византийском, потом русском пении. Это тот фундамент, на котором строится все, – с чего мы начали наш сегодняшний разговор. Обиход должен быть, как азбука. Ведь когда человек приходит в школу, ему дают букварь, он учит банальные буквы, банальные выражения: «Мама мыла раму», начинает складывать слоги, потом уже получает навык читать и складывать слова в предложения. Так же и в музыке. Еще Пифагор считал музыку, гармонию частью философии и частью математики, так что есть основной язык музыкального общения, обиход – это алфавит.

В истории России был такой момент, когда Дмитрий Степанович Бортнянский, композитор церковного и светского пения, был назначен императором главным цензором всех издаваемых в стране духовных нот. Он даже сочинил общегосударственную Литургию, которая должна была бы исполняться во всех храмах. Это продолжалось очень короткий период времени и не прижилось. Не будет ли создание единой системы чем-то похоже на введение каких-то рамок – может быть, не всегда оправданных?

– Нет. Я же уже упомянул, что в рамках канона возможны варианты. Для нас канон – это закон. Для нас классический обиход – это эталонное пение. На основе эталона возникают и местные традиции, которые совершенно свободно и гармонично существуют. Например, обиход Киево-Печерской лавры, созданный под влиянием местного менталитета, становится уже классикой монастырской… Обиход Троице-Сергиевой лавры, Московский обиход, петербургская манера пения – это все сосуществует. Но основа (как вот у автомобиля – рама, на которую можно навесить разные детали) у всех традиций одна – церковный музыкальный канон.

Записал:
Игорь Лунёв

Полную версию программы вы можете просмотреть или прослушать на сайте телеканала «Союз»:
http://tv-soyuz.ru/peredachi/tserkov-i-obschestvo-beseda-s-protoiereem-aleksandrom-ageykinym-chast-1;
http://tv-soyuz.ru/peredachi/tserkov-i-obschestvo-beseda-s-protoiereem-aleksandrom-ageykinym-chast-2

 

Читайте «Православную газету»

Сайт газеты
Подписной индекс: 32475

Православная газета. PDF

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс

Православная газета. RSS

Добавив на главную страницу Яндекса наши виджеты, Вы сможете оперативно узнавать об обновлении на нашем сайте.

добавить на Яндекс